просто так - Колонка

Великий и всеобъемлющий слоган, продвинутый компанией «Nike», в свое время был очень концептуален. Он призывал выделиться, сделать что-то свое. Он так и звучал – «Just do it». Просто сделай. Никаких вопросов не оставалось – призыв был прост, и, кстати, отлично воспринимался вырванным из контекста компании «Nike».

В наше же время выделяться необходимо, чтобы не выделяться. То, что люди делали раньше, чтобы не быть как все, сегодня делается, чтобы не выделяться. Поэтому я предлагаю перефразировать слоган, и окончательно вырвать его из контекста «Nike».

Just be it.

Просто будь этим. Не выделяйся. Если человек ничего не пишет, не высказывает свое мнение по любому (даже не знакомому ему) вопросу, если он не отмечается в комментах и не валит свое «Я» везде, где только можно – он уже выделяется. Но ведь такова «болванка» человека, его истинная натура – ничего не делать, сидеть и воспринимать. Если он изначально не знает о моде «всегда иметь мнение», он и не будет лезть со своим мнением куда ни попадя. Так что, ребята, продвигаем слоган. Пусть каждая собака будет его знать!

Just be it. 

Сегодня понял, что перепробовал столько сигарет, что уже мог бы быть в них экспертом. Заделаться дегустатором сигарет, что ли? Или написать пару статей о вреде курения и разных сигаретах, разбросав все по каким-нибудь хитрым классификациям? Не знаю.

В любом случае, все туфта. Вот вам демотиватор, нарисованный по одной из моих последних фразочек:

Офисный планктон весь день сидит. Протирание штанов – ничто по сравнению с тем, что прячется под ними. А под ними – задница, которая в процессе этого самого сидения становится плоской, жесткой и неубедительной, как стертая пластмассовая подошва зимнего сапога студента. Более того, подошва вышеозначенная очень близка к самой сути планктона. Человек-офис – это ботинок. Его натягивает на ногу бизнес-процесс, и ходит. Ноги бизнес-процесса в тепле и уюте (если обувка хороша), или мерзнут (если обувка так себе). Но совсем без обуви, по снегу конкурентного пофигизма и акульим зубам он ходить не отважится. Не йог он, совсем не йог.

Офисный же планктон всегда ходит жопой. Ну, тогда, когда не сидит. Жопа сильнее ног, а голова так тяжела, что только жопа ее и способна выдержать. Не ноги. Жопа – прошлое, настоящее и будущее, в ней правда, она – средство производства и единственный инструмент удержания хрупкого равновесия. А в ногах нет правды. А в руках нет огня. А в голове... в голове нет мыслей, одна тяжесть.

Ча-ча-чаю?
 

Проект, написанный для расслабления мозга, вышел сложнее, чем казалось. Чисто по созданию контента. Не, накидать какое-нибудь дерьмо, типа «Все люди смертны – это хорошо... Все люди смертны – это плохо...» – это не проблема. Но это и не интересно.

Поначалу хотелось сделать что-то, где человек сможет расслабить мысли, отвлечься как-то, что ли. Пока думал-писал – замотан был только технической реализацией, и в итоге вышло не так, как предполагалось. Забавно.

Кстати, вот, по-моему, относительный шедевр из пока что написанного (но только в рамках проекта, вне контекста – не понять). 

Только что пришел спам, в котором было написано: «Ремонт любой сложности». Прочитал я тему письма – и совершенно честно задумался секунд на десять – зачем ремонтировать сложность? И как это вообще?

Успел перебрать несколько вариантов. Например, есть сложность при монтажных работах. Сложность эта – проводка. Ее надо бы не повредить, устанавливая оборудование. И вот она сгорает, и нужен дополнительный ремонт. Но важно не в том, что она – повреждена, а в том, что она, когда погорит, убирает одну из сложностей работы, что дает фору монтажникам. А начальник не должен дешевить, и на дармовщинку никого не звал. Значит, надо починить проводку, чтоб сложность вернулась...

А потом, когда я осознал, что имеется в виду сложность ремонта, мне даже не стало смешно. Я осознал ошибку, кивнул сам себе тихонечко и удалил письмо.

Современный человек, попав неожиданно в будущее, натыкается порою на такой бред, о котором десять лет назад он и думать не мог. Да что там десять лет – год назад подобная чушь ему даже в голову не пришла бы. А теперь цветет и пахнет.

Выложил интервью, которое по весне взял у меня товарищ Ladde. Странно читать сейчас этот текст. Как будто отголосок какой-то давней-давней жизни. А было совсем недавно. Вот... глюк.

Honda: Пешком по грязи!

Афина Паллада: Отвоюй свой дом!

Danone: Это не молоко!

давайте придумывать еще ))

То ли леший нынче рьян, но кому ни скажу – «Привет, как дела?» – все отвечают: «Грипп». Эпидемия, мать ее, покосила ряды пролетариев. Страшно дышать, говорят, скоро рационально будет ходить в марлевых повязках. Ничего не знаю, у меня противогаз и АК-47, мне инфекции не страшны, особенно по пьяному делу.

В силу всего вышеперечисленного, ломал я сегодня голову – у кого и когда я играл на разогреве. Голова с огромным трудом ломалась, но выдала-таки пару случаев, и «разогревным девственником», увы, назвать меня нельзя. А раз так, решил я устроить ярмарку тщеславия, да и составть список тех, у кого на разогреве я был бы не прочь сыграть. Ну, это не значит, что с другими я вообще против, просто с этими я искренне за, а с прочими... Ну, не очень искренне, хотя и не против. Если вам скучны личные тупые бессмысленные понты – вы могли прекратить читать еще на «АК-47». Если же вы дочитали досюда – отступать уже некуда.

Итак, список:

1. Том Йорк. Но только если он вообще один, иначе мне как-то впадлу позориться.
2. Александр Васильев. Понятно, ему на разогрев я пошел бы весело, стройными рядами и без базара. Он крут.
3. Сергей Калугин. Тоже если он совсем один.
4. Олег Медведев. Хотя, не знаю, насколько разогрев это вышел бы.
5. Васлий К. Хотя хрен его знает, может, и обломался бы позориться.
6. Рома ВПР. С этим – без проблем. Только тут, как и с Медведевым, непонятно, насколько бы.
7. Великие женщины: Хелависа, Ольга Арефьева, Умка, Шмендра. У любой из них. Или ни у одной, если бы было неохота портить их концерт. :)
8. Ну и мелочевка – Илья Кнобенгоф, БГ (да-да, зайки), Рома Зверев...

Когда-то была у меня группа «Бесперспективия». И мы играли на разогреве у «Савоя». Вот это была реальная жесть, всех жестей жестее. И таких раскладов больше не хочу – публике это не нравится («Что за хня на сцене, вы чего?..»), мне это не нравится («Что за хня в зале, вы чего?..»). Все, ярмарка закрывается. Баста.

Теперь, мои милые белочки, снежинки и котятки, вы знаете, кого звать, если хотите унизить меня игрой на разогреве.

Наткнулся сейчас на старую новость про жуткую дикость компании «Microsoft». Вкратце, они выпустили фотокамеру, способную делать фотки с разрешением сто девяносто шесть мегапикселей. В нем четырнадцать процессоров и пятьдесят пять килограмм веса. Да, не очень-то соответствует названию компании-производителя эта огромная и твердая штука.

Так вот, прочитал я «новость» – и сразу захотел такую штуку в свой двухсотграммовый телефон «Samsung». Представляете, как бы солидно смотрелся он с такой махиной? Только, наверное, слайдер стал бы хуже работать.

Надо китайцам подкинуть идейку. Чтоб они схему этого модного фотоаппарата уперли, засунули в «HTC Hero» (уже трехсимочный) и продавали за двадцать тысяч. Рублей, естественно, не юаней.

Я так и вижу, как стоит милая дама перед расписанием у деканата, смотрит, потом достает телефон и фотографирует на него (переписывать-то менее рационально). А потом приходит домой, загружает суперкомпьютер (а какой еще компьютер потянет RAW-изображения с таким разрешением?), перегоняет (за ночь) на него изображение и долго-долго рассматривает молекулы бумаги.

Товарищи, телескоп не приближает звезд, вас обманули! Телескоп только увеличивает то, что к нему приходит, создавая красивую иллюзию. Простите, вырвалось.
 

Все нижесказанное я хочу написать не для того, чтоб пожаловаться. Вообще ни для чего. Просто так (как видите, причина самая существенная). Мне кажется, об этом надо говорить, иначе... Не знаю даже, что иначе. Просто кажется, что отбрасывать подобные вещи в сторону – как-то неправильно.

В общем, на днях у меня был концерт. Кстати, спасибо всем, кто пришел – рад был всех видеть. Люди, пришедшие на концерт, говорили, что было все отлично. Мне прочувствовать отличность не удалось.

Дело в том, что уже песне на четвертой-пятой мне адски свело левую руку. Боль была реально чудовищная. И, что самое поганое, не отпускало – как я ни поворачивал руку – все было бесполезно. Мне даже пришлось сделать технический перерыв, чтобы придумать, что сделать с этим всем. В гримерке мне помассировали руку, потом Эгль дал свитер – я замотал руку и мы ушли курить. Отпустило, продолжили концерт.

Сыграв всего пару-тройку песен, я выхватил очередной удар судьбы – свело правую руку. Слава богу, это уже было привычно – ее периодически сводит. Поэтому тут я уже смог терпеть. Отбарабанил некоторое количество песен, сделал антракт. Привел относительно в порядок очередную руку. Продолжил концерт.

И следующей на очереди оказалась правая нога. Ее свело, ни с того-ни с сего, просто так. Было еще ощущение, что вот-вот сведет мышцы спины – но пронесло. Если б это произошло, то концерт, видимо, закончился бы сразу же. А так я с грехом пополам доиграл его относительно до конца. Играл почти два часа.

Знаете, у музыканта не бывает причин. Да, все поняли бы, если б я сказал: «Ребята, простите, не могу играть, копец мне». Поняли бы, но обломались бы дико. А целый зал обломанных людей – не лучший расклад и для репутации, и для уважения к себе. При общей невыгодности этой деятельности, приходится все время находится на каком-то рубеже – даже мне, хотя я не рискую, не творю дикости и непотребства, не прыгаю в пасть льву, даже первых лиц государства не поношу. Поэтому я сидел и терпел боль, ориентировался на каждое мелкое новое ощущение из каждого участка тела.

Наверное, мне надо гордиться тем, что я – почти что герой. Здесь – не как на работе, когда насморк, или голова заболела – пошел домой. Надо держаться до конца. Наверное, надо гордиться. Я же выдержал.

Самое дрянное в этом всем то, что после концерта – ну хоть бы намек на сведение мышц! Только колено привычно ноет – и все. Прям война какая-то. 

Незаметная перемена произошла в сознании.

Знаете, конечно же, стандартные такие прямоугольные кнопочки в виндах. Свет на них как бы падает сверху-слева, поэтому верхняя и левая грань – освещены, а нижняя и правая – затенены. Помнится, когда я только столкнулся с виндами, меня жутко мучил вопрос – почему именно это направление? Я придумывал какие-то логические обоснования, подводил под это дело какую-то базу, искал аналогии. Но суть, скорее всего, была в том, что просто тупо так сделал дизайнер, без вообще каких-либо мыслей. Избрал базовый свет слева-сверху – и все!

Но это не важно. Сейчас наткнулся на штуку с другой логикой. Возможно, не в первый раз наткнулся, но в первый раз задумался. У нее верх и лево, наоборот, затенены, а низ и право – освещены. Здесь уже понятно, что дизайнер не просто так это сделал, а хотел, чтобы пользователь увидел вдавленную кнопку. Или – отпечаток, скажем. Но не тут-то было. Расположение освещенностей и теней дало мне не знание о самом объекте. Новый вид кнопки поменял мое ощущение направления света. То есть свет на него, по моим ощущениям, падает снизу-справа, а сам он по-прежнему – выпуклая кнопка.

Кажется мне, что я – не единственный такой. Многие, скорее всего, увидят то же самое. Не все, конечно. Но тем не менее. И сдается мне, что это – не единственный относительно новый глюк воображения, подаренный операционной системой Windows и смежными технологиями.

Не подумайте, что я кого-то стращаю или предлагаю линчевать Билла Гейтса. Ни в коем разе. Просто забавное наблюдение.

Давеча сон ко мне явился, да как будто и не сон даже, а явь что ни на есть. Пригрезилось мне, что сижу я в трактире да книжонку листаю, Чернышевского, но читать-то почему-то и боязно. А трактир весь странности полный, и не трактир как будто вовсе, а библиотека какая. И стол есть положенный, и перо, и чернила, и бумага белая, дорогая. А передо мной, лакейски вскинув руку к груди, будто платок или полотенце нашарить трудясь, стоит господин с лицом точь-в-точь как у князя нашего светлого, Мышкина, и голосом его же пояснение делать изволит. Ельцин, говорит, это Солженицин. И от этого его комментария сразу так все понятственно становится, и в голове вся суета сразу пропадает, и так легко-легко, словно перу на столе, словно бумаге белой, того и гляди – откроет хозяин трактира окошко, чтоб дым-то улетучился, да и сдует, унесет. 

Жалость – страшное дело. Мне всегда было так жалко персонажей кино и литературы, которых лишают вкусного ужина, сладкого сна и т.п.

 Вот человек садится за стол, перед ним – суп, и автор, скотина такая, смачно расписывает, это как он сейчас будет хлебать этот суп, аппетитно причмокивая, да хлебом заедая. И только берет он ложку, слюною исходя, как вламываются чекисты, расплескивают суп и растаптывают хлеб, и под белы ручки... Жестокость в высшей мере, полагаю я, при чем по отношению к читателю, хоть и через персонажа.

Вот такие мыслишки с утра. Ну и вот еще, демотиватор, чтоб тоску сделать окончательной.

Но основная-то мысль – не эта. Основная мысль в том, что литература не может без жестокости. Я же прав? Да, я прав. Крутых и мощных литературных произведений – тьма. Из них без жестокости – пальцев одной руки хватит. Даже не всех. Так что лишние можно отрубить. Отрубите. Не мучайтесь.

Общество, дающее невероятно удобные средства связи, дающее транспорт, образование, интернет, безграничные возможности в куче сфер – это общество не дает человеку быть на своем месте. Реально, кто из вас думает, что на своем месте? Кто не хочет жить иначе, работать на другой работе, общаться с другими людьми? Кто не знает, что это – реально, достижимо? Единицы. Да, окружение многих устраивает, и друзья просто так не возникают – на то они и друзья, они клевые и шарят в тараканах твоей головы. Но что делать с работой?

Откуда вообще это берется – физик, высшее образование – и не инженер или ученый, а программист. Или, получив зачем-то геологическое высшее – торгуешь машинами. Какого, спрашивается, хрена? А все просто: на то есть возможность. Да-да, самая тупая и конкретная возможность. И что же, неужели этих возможностей значительно больше, чем, скажем, сто-двести-триста лет назад?

Технические возможности тела остались прежние. Более того, даже уменьшились, поскольку современный человек в целом более больной, нежели человек начала двадцатого века. Но тогда были – монархия с классовым обществом, и тоталитарное государство, а они накладывали жесткие, очевидные и простые ограничения. Ограничения давали человеку понять, что достичь большего просто невозможно. Если он будет пытаться – он будет вне закона, а это слабо совместимо с жизнью, или осмеян, а это плохо сочетается с карьерой. Крестьянин знал, что он не может стать ученым, даже если очень захочет. Аристократ не мог жениться на крестьянке, поскольку это его жутко очерняло, да и крестьянке при этом перекрывали кислород, чтоб выдавить «грязную кровь» из «голубой». Они это знали. А значит, большинство из них могли нормально жить, не дергаясь по пустякам, не строя глупых химер и не производя бессмысленной активности. Жить и работать.

Что же мы имеем сейчас? Каждый знает, что без проблем (то есть без давления со всех сторон) может стать кем угодно. Если деятельность находится в рамках закона, любой человек может ей заниматься. Хочешь быть копирайтером? Вперед! Хочешь водить подводную лодку? Пожалуйста! В космос надумал слетать? Лети!

Беда в том, что при отсутствии ограничений, естественным путем развивается жесткая конкуренция. И в этой конкуренции достичь чего-то значительного ничуть не проще, чем крепостному крестьянину стать полководцем. Но это замазывается, скрывается, и все средства масс-медиа, все возможные источники информации говорят: «Ты – добьешься». В итоге человек, поверив этому вранью, не добивается, поскольку вокруг есть более развитые, упорные, сильные и правильно обученные конкуренты, их немного, но они все под себя подгребают. Он не добивается (или добивается – но значительно, значительно меньше, чем желал), хватается за то, что дают, и впадает в уныние, поскольку считает, что находится не на своем месте.

Это все я ни к чему, просто так. Понимаете, недавно попалась мне игра «Цивилизация», четвертая часть. И играть в нее я начинаю всегда вечером, часов в десять-одиннадцать. И играю на огромной карте, ох и развитие там у меня уже, ох и территория. Но есть и проблема. Проблема такая: я не высыпаюсь. Играть я прекращаю часа в два-четыре, в шесть-сорок уже по идее надо вставать и идти на работу. Сегодня утром, чтоб проснуться, пришлось надавать себе пощечин и стукнуть ботинком себе в лоб. Холодная вода, а потом и холодный уличный воздух – совершенно бесполезны оказались.

А я ведь не люблю свою работу. Не то, чтоб прям ненавижу (хотя в периоды плохого настроения бывают и приступы ненависти). Не люблю – а делаю. Не люблю – а гроблю здоровье и нервы, подрываясь на нее ни свет-ни заря, напрягая глаза и тупея. Не люблю – а буду на ней работать, и знать, что нахожусь не на своем месте, что мог бы быть копирайтером, рок-звездой или писателем-фантастом; но не сложилось. Буду утешать себя мыслями о том, что когда-то мне моя нынешняя работа тоже нравилась, но надоела, так же надоело бы и все вышеперечисленное. Вот такие мы с вами.

Ну что же, вводная часть, пожалуй, готова. Теперь можно перейти и к главному вопросу этой статьи, а конкретнее – «Как заработать в интернете». Я, честно говоря, не знаю, как. Все способы, с которыми я сталкивался, либо очень сложные, либо крайне унизительные, либо опасные. Либо не приносят достаточно денег. Так что, товарищи, работайте.

Да, да, закрывайте-ка блоги и идите работать. Доброе утро и хорошего рабочего дня. 

Современный русский деятель искусства – кто он? Он – мусор. Или производственник. В общем-то, наверное, как и во все времена. Его существование так же нелепо, как существование голубых или некрофилов. Не думайте, я не проявляю нетерпимости, просто для объяснения необходимо. В чем суть однополой любви, в чем суть некрофилии? Откуда это берется? Это – психические отклонения, сущности, не совместимые с жизнью. Современный деятель искусства, не вставший на телегу мейнстрима – такое же отклонение. Как говорится, «полстраны гитаристов и поэтов, а заводы стоят, и целину поднимать надо!» Для людей такого склада ума и людей с таким мироощущением у современного общества есть два слова: «Иди работай».

Костя Кинчев спел: «Нас было мало, Макар был прав». Эх, Костя, вас и сейчас мало. Когда-то, когда вас еще не было, и вы были нужны, вы создали мейнстрим, а теперь в вашей невероятной тени ни хрена не видно.

Современный русский деятель искусства либо делает дерьмо, либо – хоббист, и серьезно не воспринимается. Не, ну правда – как можно серьезно воспринимать деятеля искусства, у которого болит голова на тему откуда взять денег на еду? Да никак. Он не думает об искусстве, он не пребывает в «сладких грезах», он тупо хочет жрать. Он хочет где-то жить. Он хочет чувствовать себя человеком и иметь шансы быть счастливым. А без денег, кто бы что ни говорил, счастье невозможно, потому что без денег не прожить, а счастье в отсутствии жизни не появляется.

Так сложилась обстановка. Грустно, да. Но, с другой стороны, может, это и к лучшему. Пройдет двадцать лет, и люди почувствуют, что им что-то нужно. Сложно это себе представить, но вдруг так и будет? Люди почувствуют, что культура требует развития, изменения, чего-то ценного, свежего. И тогда... И тогда мы, сегодняшние деятели искусства, будем сидеть и уныло наблюдать, как кто-то легко и без каких-либо препон получает то, о чем мы даже мечтать не могли.

Эпоха перемен требует жертв. Жертвы – всегда деятели искусства и евреи. 

Когда-то (и довольно скоро, как мне кажется) на улицах можно будет купить любую мелочь. Таким образом: идешь себе, насвистываешь песенку, тебя догоняет продавец, скажем, сигарет, обгоняет, ты его окликаешь – и прямо на ходу покупаешь сигареты. Воображение рисует движущиеся очереди. Вот идет человек, его обгоняет продавец, человек его окликивает. Продавец приостанавливается, человек говорит, что ему надо. Идут дальше, продавец на ходу шарится по своим особым сумкам. Пока он это делает, к покупателю подстраивается один, второй... Вырастает очередь, движущаяся в сторону, скажем, автобусной остановки. Необычность этой очереди будет заключаться в том, что люди-то в ней будут оставаться (все равно же идут куда надо), а вот продавец, когда закончит проход вдоль очереди – уйдет.

Глупости. Не будет такого. Это – пример невыгодной схемы торговли. Иначе бы так уже давно сделали. 

Госпожа Л., менеджер проектов, подъехала к офисному зданию в своей позитивной, ярко-желтой, как весенняя бабочка, маленькой городской машине, вышла из салона и вспорхнула на крыльцо.

– Хороший день! Бабье лето, наконец, началось, – сказала она, и зашла внутрь офисного гроба-здания, чтобы весь этот хороший день просидеть в душной коробке из стекла и бетона.

Вот так. Сегодня, как известно, 11 сентября. В 2001 году этот день принес множество проблем, загадок, непонятных событий. Не смотря на то, что ходили слухи, будто это все – подстроено, что кто-то проспонсировал эти события в самой Америке, бедствия остаются глобальными, носящими мировой характер. И последствия, насколько мы помним, тоже были весьма и весьма. Какая разница, что стало причиной катаклизма, если катаклизм произошел?

Эти события очень гармонируют с сегодняшним явлением госпожи Л. Она как бы подтвердила их. Сначала сказала, что день – хороший. Да, день действительно хороший. В такой день стоило бы шататься по ботаническому саду, сидеть на берегу Обского моря, жечь костер в Пироговском лесу, устраивать гонки на велосипедах или просто прогуляться по Академгородку. Но нет, всего этого нет; зато есть: машина, пробки, вонь выхлопных газов, злые утренние пешеходы на перекрестках, и душный офис до самого вечера.

Такие дни, как сегодня, не повторяются никогда. 

Сейчас вышел покурить и застал замечательную картину. В общем, к самым ступенькам крыльца мощным задом встала машина, и грузчик выгрузил на крыльцо тридцать пять ящиков «Сибирской короны». Тридцать пять ящиков! По двадцать бутылок! Это ж семсот бутылок, это ж триста пятьдесят литров! Ну, выгрузил он эти ящики, и уже двинул в машину за очередным (там еще были), как на крыльцо вышел начальник всего мира (то есть хозяин окружающих зданий) и сказал:

– Эй, сюда это нельзя.

Грузчик слегка очумел, и даже от неожиданности не нашел сразу дар речи. Потом, видимо, покопавшись в закромах головы, где-то под подкладкой внутричерепного кармана нащупал измятый, потертый дар этой самой речи, обрел его и спросил:

– А раньше что, не судьба сказать было?!

Да, можно его понять. «Петрович, мы уже на каком этаже? – По-моему, на восьмом. Один остался, фух... – Петрович, извини, но... Мы, кажется, не в тот подъезд пианино затащили». А ведь представьте себе, это у соседней конторы, рекламного агентства под названием «Сибирское рекламное агентство» сегодня акция: у кого день рождения в сентябре – ящик пива на халяву. Черт, почему у меня не в сентябре. Срочно надо переродиться:

Детей не пускают в школы из страха перед свиным гриппом, а все продвинутые люди скачивают десятую «Оперу». На первый взгляд это никак не связано. В общем-то, взгляд этот не так и ошибочен – связи действительно нет никакой. Как знаменитая «защита Чубаки»: «Вы спросите – в чем смысл? В этом. Нет. Смысла!»

Придумывается сказка про великого героя Чандраяна, которого отправил Харша на поиски клада, спрятанного в незапамятные времена Куберой. И вот идет Чандраян по местности дикой, от морока Кали отмахивается, да Лакшми прославляет. Заходит в лес – выходит из лесу, а там – сидит человек-не человек, зверь-не зверь, что-то непонятное. И говорит это непонятное Чандраяну: «Откуда идешь, да и зачем ты здесь?» На что Чандраян (вот ведь, честный нашелся) отвечает: «Иду я по слову Харши, клад Куберы искать. Потому что знают все: нашедший клад этот станет велик, умен и процветать до конца дней своих будет. Вот зачем я здесь». А непонятное поворачивается к Чандраяну другим лицом и говорит: «Чего ж ты, Чандраян, а не сам Харша за кладом пришел? Если ты найдешь клад – твоим он и будет!» Понял Чандраян, что право непонятное. Вернулся к Харше и все рассказал, как было. «Эх ты, глупец, – воскликнул Харша. – Что ж ты клад-то не нашел, не забрал? Процветал бы сейчас, и не смотрел бы на Луну через прутья моего подземелья».

Просто так. 

– Маш!

– А!

– Мы учимся в одном из самых престижных вузов страны!

– Ой, да ты посмотри на меня...

Замечательный диалог, услышанный мной сегодня утром. Подойдя же к институту, увидел, как работяги соскребают лопатами дерн с газона, и сворачивают его, как коврик. Жуткий образ обдираемой кожи сам собой пришел в голову. Вспомнились страшные истории про диких варваров и не диких европейских палачей, которые оставляли человека без кожи – но не убивали. Пусть живет.

Насколько все знают, сегодня первое сентября. День знаний и вообще начало учебного года. Тем, кто сегодня впервые после лета идет в школы и вузы – мои поздравления.

Внимание! В статье содержатся описания эпизодов фильма. Если вы не хотите портить впечатление от первого просмотра, лучше не читайте далее. Если же вы все-таки продолжаете это читать, хочу так же добавить, что фильм сам по себе – крайне нестандартен, сюжет, идеи и то, как это все подано – совершенно неожиданно, и прочитав эту статью, вы можете лишиться части удовольствия от просмотра, при чем значительной части. Продолжим? Продолжим.

Оказался случайно на премьерном показе этих самых «The Inglorious Bastards», то есть «Бесславных ублюдков». Знаете, Тарантино очень любит кровь и мясо. В этом фильме тоже немало жуткой пальбы, мяса и крови. Но оно все пущено так, что не выглядит вопиющим (как, скажем, в «От заката до рассвета»). Полностью выносят мозг батальные сцены, длительность которых, скажем, одна секунда. То есть, персонажи сидят, разговаривают, потом – начинается стрельба, все переполняется выстрелами, а секунду спустя уже все мертвы. Ключевое убийство «главного злодея» (Гитлера) – тоже сцена крайне короткая, не смотря на то, что с ним успели натворить кучу всего. Фактически, его за пять-восемь секунд успели убить три раза, при чем все три раза настолько очевидно убивают, что и слов нет. Умиляет множество сатирических моментов, в том числе, например, жесткие и издевательские, неожиданные намеки на американскую веру в то, что они выиграли Вторую Мировую.

Но это все – мишура для отвода глаз. А хотелось бы зайти с другого конца, и развернуть фильм как одеяло. Стоит, пожалуй, оттолкнуться от названия. Кто такие ублюдки? Ублюдки – это специальное подразделение американских солдат, чья цель – диверсионные действия против германской армии на территории оккупированной Франции. Все бы ничего, но ублюдки эти в названии почему-то фигурируют как «бесславные», хотя в фильме о них знает и их боится вообще почти вся армия Германии. Почему ж тогда они – бесславные? Видимо, имеются в виду не те ублюдки, которые все время упоминаются в фильме. Какие-то другие, те, что остались за кадром.

Поэтому мне кажется, Тарантино решил дать в названии фильма ключ к пониманию какого-то другого, скрытого уровня истины. Как известно, этот злой шутник вообще любит жестко издеваться над Америкой, над американским мировоззрением, идеалами США и вообще всем американским. Когда в одном мелком эпизоде немецкий офицер вычисляет в собеседнике шпиона – он делает это по жесту, которым собеседник показывает на пальцах число три, не используя большой палец, то есть делая это не американским, а европейским жестом. Мелкий элемент треша, натянутости, а какой жесткий и прозрачный намек.

И ведь не просто так. В фильме постоянно проводится куча параллелей между нацистским уничтожением евреев и американским уничтожением индейцев. Во-первых, терроризировать нацистов во Францию забрасывают группу евреев. Там так напрямую и сказано, причем несколько раз. Первично у этих людей именно то, что они – евреи, а не какие-то бравые американские морские пехотинцы или еще чего. Они, эти евреи – внимание – снимают скальпы с убитых врагов. Во-вторых, в фильме у многих персонажей-нацистов четко чувствуется чисто американская «демократическая» манера себя преподносить – льстивость, политкорректность, стремление «попасть в экран». Есть еще намеки и параллели, но самый убойный трюк хоронит все сомнения окончательно: эпизод, когда сам Гитлер спрашивает у телохранителя: «Жвачка есть?» И тот дает ему жвачку.

Но на этом жестокость Тарантино не исчерпывается. Он вставляет в фильм эпизод, в котором полный зал «фрицев» смотрит фильм. Точнее даже – премьеру фильма. В этом фильме убивают американцев. Постоянно проскакивают кадры, в которых персонаж фильма в фильме стреляет прямо в зрителя. А потом зрителя начинают реально расстреливать, поджигают кинотеатр и убивают всех до единого. Сдается мне, что эта сцена произвела невероятный эффект в американских кинотеатрах. То есть здесь опять игра на сравнении нацистов и американцев; «американцев» убивают на киноэкране в эпизоде фильма, а «нацистов» в это время расстреливают в кинозале. Волей-неволей поежишься тут, сидя на третьем уровне реальности.

В конце хотелось бы сказать, что фильм меня очень впечатлил. Я бы порекомендовал его всем, будь на то моя воля. Я думаю, этот фильм силен уже на эстетическом уровне настолько, что не нуждается даже в переводе Гоблина.

Судебные процессы на миллионы долларов в США уже начали надоедать, честное слово. Или даже не так – уже надоели. В мультфильме «Футурама» есть эпизод, в котором Фрай говорит роботу Бендеру: «Представляешь, раскопали пиццерию двадцатого века! Точно в такой же я работал!» А Бендер отвечает: «Интересно! Не... Подожди-ка, какое-то не такое слово... Во: скучно». По-моему, очень четко выражает общую картинку.

Надо же, очередная американка решила стрясти миллионы с очередной американской фирмы. Philip Morris обложен суммой в 13 лимонов за то, что он якобы не предупредил потребителя о риске рака легких. Таким образом, она утверждает, что ее мать (которая, собственно, стала жертвой) – глупа и не могла сама предположить, что рак легких – реален при курении. Об этом же говорили по телевизору, в газетах, тетки на скамейках судачили, осуждающе смотря вслед курильщикам. Не зря же везде, где только можно, запрещено курить! С другой стороны, 13 миллионов – это сумма неплохая. Надолго хватит.

А что бы вы сделали за 13 миллионов?

Коровы способны при правильном подходе захватить мир. Если б я был коровьим вождем, я бы это устроил. Двадцать второго августа одно из этих философских животных не дало с первого раза приземлиться самолету в Томске. Бедный пилот – он, наверное, крепко обомлел, когда, заходя на посадку, увидел нечто на полосе. Мне всегда интересно: что люди в такие моменты думают?

Наверное, в голове обалдевшего пилота бьется мысль, похожая на исключение, выдаваемое джава-машиной при забытой в попыхах программистами конструкции try-catch. Чем-то пилот в этот момент похож на исполняющий модуль марсохода «Spirit», стоящего посреди Марса, с тоской смотрящего в красное небо. У него на локаторе, присмотревшись, можно различить немой вопрос: «И что теперь?» Да, да, раз уж написали программу на джаве, теперь получайте безответные вопросы. И отправляйте еще два «Spirit'а» на спасение старшего брата – авось джава хоть сейчас не подведет?

Думаю, такой же эффект произвела бы на Джона Леннона информация о том, что в Польше в честь «The Beatles» назвали улицу. Вот ему говорят, и вот он, слегка сморщившись от умственных усилий, все-таки решает задать вопрос: «So what?» Relax, Джон, это просто информация, не более того! Просто информация.

Поверь, Джонни, польская «ul. The Beatles» – это фигня, по сравнению с нормативами на поимку пьяниц в Калининграде, скажем. Да и к тому же – ты никогда не работал в офисе, а прикинь, какова эта отдушина для людей из душного офиса – прогуляться после работы по улице с именем любимой группы.

Кстати, об офисе. Умники ученые решили, что блоги содержат информацию. Ну и провели исследование блогов и выяснили, что худший день в неделе – среда. А лучший (после выходных, разумеется) – вторник. Вот уж чудо так чудо. А в Великобритании, говорят, самое-самое худшее время – это 11.45 утра вторника. Парадокс?

В общем, вернемся-ка к нашим коровам. Коровы захватят мир, и это уже очевидно. Когда человечество вымрет от коровьего бешенства, они, наконец, крепко встанут на копыта, возьмут быка за рога и не станут бодаться за проценты на фондовой бирже. Они выйдут на улицы из хлевов, переделают оставленную людьми инфраструктуру под себя, сделают телевидение без рекламы, хлеб без песка, смех без издевки, победят свое бешенство и грипп четвероногих друзей, смягчат холода, поменяют очертания государств и материков, и когда, наконец, прилетят предтечи бомбить ядерными бомбами землю, все уже будет совсем иначе.