Психоделическая литература
Милая малышка
какая милая малышка
шептала ольга чуть дыша
тигренок доедал бульдога
и на геннадия глядел
Когда бывает...
когда бывает зол евгений
расчетлив жесток властен он
но зол евгений не бывает
и тряпка тряпкой потому
Не очень дружба
с зубами хлеб дружил не очень
при встрече черство говорил
ну и чего опять приперлись
и закрывался колбасой
Тре-ска
треска треске трещала терки
треска травила анекдот
другая так уплыть хотела
но из консервной банки хрен
№148. Хорошая идея
Если всех расстрелять без разбора-суда,
Все порушить, стоптать, разбросать и раздать,
Извиниться – хорошая, в целом, идея,
Только жаль, что других нет идей никогда.
К-лог
Я умру не сегодня, не завтра, не в срок.
Смерть всегда неожиданна и нежеланна,
Иногда – слишком поздно, порой – слишком рано.
Я умру не сегодня, не завтра, не в срок.
Ничего не останется после меня.
Кроме, может, свободы от сферы влияний,
И долгов, и невыполненных обещаний.
Ничего не останется после меня.
Забывай же меня, забывай же сейчас.
Несходимости рельс отдавай предпочтенье.
Подоконник займи неподвижным растеньем.
Забывай же меня, забывай же сейчас.
Ничего не останется после меня.
Ты скучаешь, включая меня, словно лампу,
И ты морщишься, видя банальные штампы.
Ничего не останется после меня.
Реформатор
Надел кепку назад козырьком, A H7
Высмотрел двух дам в голубом. Em G
И двух кавалеров в сером при них.
Быть может, и видел-то их одних.
Направил двустволку в заполненный зал,
Сплюнул бычок и сквозь зубы сказал:
«Сегодня будет богатый улов».
Сказал и жахнул, жахнул из двух стволов.
Люди подняли ор и визг, D C
И, как штукатурка, посыпались вниз G A
С балконов, лоджий к табличке «Вход»,
Давя друг друга, стремясь вперед.
Перезарядил, взял прицелом зал
И, сплюнув на пол, пробормотал:
«Не люди, звери. И я таков».
Сказал и жахнул, жахнул из двух стволов.
Кричал ребенок, кричала мать.
Упали две гильзы. В стволы опять
Вошли два патрона, и щелкнула сталь.
Плевать на всех, никого не жаль.
Развернул ружье и вставил в рот,
Подумал: «Всё будет наоборот,
Мир умрет со мной!» Ледяной поток
Хлынул пульсом в палец – и вжал курок.
Разрывая, словно оплывший воск,
Дробь пробила кость и ворвалась в мозг.
А потом красным крапом на потолок.
И рванул за ней ледяной поток.
Замолчали все, и животный страх
Замолчал во всех ледяных глазах.
И, как будто вдруг обретя свой вес,
Небо пало на землю, и мир исчез. G A H E
–––––––––
Put the cap back with it’s pick.
Two blue-dressed ladies were seeked
And two gentlemen in gray aroud
Possibly it was the only sight in sight.
Amed the center of music hall
Splitted the end, nodded and told
“Today, today the very best hunt”
So said and shut, shut a double gun.
...”I am the beast, I’m not the only one”
So said and shut, shut double gun...
Mother and child were crying when
Double gun was rechurged again.
Everything allright according to law
No mercy, no pitty, no bowels – no.
Подлечили
электрошоком подлечили
шизофрении нет как нет
все хорошо спасибо люди
сказал иван и прочь уполз
нет денег на поездки? спите!
Приснился мне нынче безумный сон, в котором я приехал в Париж. Поехали мы туда вдвоем с Тёмой (Эглем), на поезде. Ехали всего одну ночь. Помню мигание огоньков за окном, мрачные плацкарты. А когда приехали – вылезли на каком-то вокзале, где нас встретил человек и потащил к месту проведения концерта. Париж во сне был чертовски похож на Барнаул, только почище, поопрятней. Скорее всего, эффект «поопрятней» возник из-за почти полного отсутствия деталей. Пришли мы в какое-то место (подвал, две комнаты), сели, начали расчехлять гитары. Постепенно стал подходить народ. Люди говорили по-русски, и только одна дама постоянно перепрыгивала – то на немецкий, то на английский, то на иврит, то вообще невесть на какой язык. По-французски не говорил никто.
И вот в какой-то момент говорю я Тёме: «Пошли за бухлом». Тут все поддерживают инициативу, и мы выходим на улицу. Идем прямо по проезжей части, а мне сильно хочется в сортир. Я от всех отрываюсь и начинаю искать сортир. Иду, значит, по каким-то задворкам, и встречаю мента. Парижские менты по форме, как оказывается во сне, крайне похожи на наших. И он мне с диким английским акцентом говорит (по-русски, разумеется): «Зачем вы сюда приехали?» Я начинаю шарить по карманам в поисках паспорта, и понимаю, что паспорт – в жилетке, а она – в подвале. Я говорю: «У меня тут концерт». Он спрашивает: «А когда уезжаете?» Я отвечаю: «Завтра». А сам продолжаю шарить по карманам, хотя это уже, вроде, лишено смысла. Ну и просыпаюсь.
в воздух
У каждого писателя, поэта-музыканта-художника и т.п. обязательно бывают периоды, когда он начинает создавать дерьмо.
Юла-ла-ла
Жила-была на свете веселая юла,
Не думала об этом она – и все дела.
И вот, однажды утром гулять она пошла –
Пошла по закоулкам веселая юла!
Как ветер-ветер-ветер, как моло-молоток,
Прошла она по скверу, прошла наискосок,
Свистя блестящим боком, как будто он – свисток,
Взметнув простор и брызги, обертки и песок.
И люди говорили: «Тру-ла-ла-ла-ла-ла!
Какая замечательная, добрая юла!
Свистит блестящим боком и делает дела,
Такая вся веселая, прекрасная юла!»
Сон-с
На сей раз кратко, но, как обычно, шизофренично.
Пришла в любимый пед за каким-то ладом. В аудитории идёт занятие, сидят студенты. Я занимаюсь своим делом, и точно знаю, что этих же студентов мне в сентябре учить ХТОПП. Делаю свои дела, и тут лекторша мне сообщает, что это в сентябре у меня ХТОПП, а сейчас я должна читать им китайскую мифологию. Я прифигеваю, но в общем, готова. Лекторша даёт мне книжечку в зелёном бархатном переплёте и показывает место, где закончит она и откуда должна начать я. Смотрю, там и правда написано "китайский водяной", "китайские русалки", и картинки чёрно-белые, графика. Я жду своей очереди, занятие заканчивается, студенты изучают книжку стихов Каина Л. (довольно толстая книжка небольшого формата, похожая на веропавловскую "Письма в соседнюю комнату"). И ставят они эту книжку на полку с современной поэзией. Тут Каин Л. начинает возмущаться и говорить, что он предпочтёт стоять с поэтами Серебряного века (там на полке Анненский и кто-то ещё, остальных не помню), завязывается спор...
На этом моменте просыпаюсь. Почему китайская книжка зелёная и бархатная, я догадываюсь - моя бабушка ездила в молодости в Китай, и альбом, который она оттуда привезла, именно в таком переплёте. Каин Л. тоже объясним - он целый день играл у моей радости, когда я в последний раз была у неё в гостях, к тому же я недавно видела его фотку в Контакте. Про преподавание и говорить нечего.
Но общий смысл сюжета остался для меня тёмен...
сон как источник вдохновения
Сон, как источник вдохновения, используется мной нередко. Например, навскидку – здесь и здесь. Сон всегда прекраснее реальности, которая, чаще всего, мне ненавистна. И во сне, кстати, нет ни моей отвратной работы, ни музыкальной деятельности, ни еще какой-нибудь фигни – там я другой человек.
Не смотря на то, что сон этот (опять же – чаще всего) – чрезвычайно кошмарен, просыпаясь, я понимаю, что кошмар окончился и началась эта стремная жизнь. Без всяких выходов и путей. Без надежды, которая есть в кошмарах.
Сегодня сразило меня две картинки уже из этой реальности. Первая настигла около гостиницы «Золотая долина», когда я переходил дорогу. Невдалеке в мою сторону по этой дороге спешила белая иномарочка, и я решил ее пропустить. Когда она поравнялась со мной, оказалось, что за рулем сидит милиционер, и у него тихонечко так из магнитолы мурлычет «Владимирский централ». Не так, как у нормальных пацанов – на всю улицу, а тихонечко так, незаметненько. Смущается, наверное...
Второй кадр меня сразил уже в другом месте, где есть перекресток Кутателадзе и Лаврентьева. Одна умная машина встала на встречку на красный свет. Т.е. ей горел красный, и водитель, видимо, рассуждая рационально, что так будет быстрее, включил левый поворотник и встал почти на левый бордюр. Ну, там не бордюр, слово одно – ну, вы поняли, куда он встал. Стоит, мигает. Пока горел красный, за ним успел вырасти небольшой хвостик – народ, видимо, решил, что «ну ведь не я же первый», и «подкатил». Стоят, короче, мигают. Тут загорается зеленый, и первый срывается с места – вжик! Второй – за ним – вжик! А вот у третьего незадача вышла.
А все дело в том, что с противоположной стороны улицы тоже стояли машины и ждали зеленого. И когда всей этой «змее» на встречке загорелся зеленый, то и противоположной «змее» – которая была на своей полосе – тоже он, собственно, загорелся. И она тоже поехала. И вот встречается третий из первой змеи с первым из второй. Нет бы – посидеть, выпить, там, за жизнь потрещать – так нет же, начали скорбные попытки разъезжаться.
Но тут я вспомнил, что надо переходить через дорогу и пошел.
Очень хочется спать.
впечатления о Красноярске, или сыщик-неудачник
Красноярск – прекрасный город. Построенный на пересеченной местности, зажатый между Енисеем и горной грядой, он не может не поражать воображение приезжих. А может, и может. Не поражать. Мое воображение поражает всегда. Все эти чуть ли не серпантины посреди города и вечное вверх-вниз при поездке по городу, горы, река, пасмурное небо, резкие кратковременные дожди, статуи, машины, вокзал – все сносит мозг так, как в принципе может быть снесен мозг.
Но самое забавное и значительное – это, конечно же, люди. В любом городе архитектура и т.п. – ничто, если не смотреть на них через призму местного населения. Красноярцы очень любят отмазываться. Хлебом не корми – дай поотмазываться. Они готовы отвечать на прямые вопросы точными ответами, но ответы эти – это все равно, как в анекдоте. Таком:
Холмс и Ватсон летят на воздушном шаре. Ураган утащил их черт знает, куда, и вот на секунду они зависли где-то над деревенькой. Внизу – мужик. Холмс кричит: «Эгей! Человек, где мы находимся?» А тот отвечает: «Вы – на воздушном шаре!». Тут снова порыв ветра и их несет дальше. Холмс говорит Ватсону: «Это – математик». «Почему вы так думаете, Холмс?» – удивленно спрашивает Ватсон. «Ну, во-первых, он задумался, прежде чем ответить. Во-вторых, дал совершенно точный ответ. А в-третьих, его ответ не дал ничего».
В нашем случае снизу на воздушный шар смотрит красноярец, и если вы вдруг попадете в такую ситуацию, знайте – от уютного грязного Лондона каким-то чудом вас донесло до Красноярска, Шерлок.
Случилось так, что решил я прогуляться один. Из Академгородка сел я на автобус в центр. Доехал до театра музыкальной комедии и вылез. Прошелся по улице пару кварталов, а потом надумал добраться до моста через Енисей. Подхожу к женщине, и спрашиваю: «А как дойти до моста через Енисей?» Она смотрит по сторонам, а потом рукой так – мах в сторону, и говорит: «А туда вон, за машинами идите». Ну что ж, пошел я «туда». Иду, иду, и тут бах – перекресток. И дороги на все три стороны, только камня не хватает: «Налево пойдешь...»
Постоял, посмотрел, и заметил, что машины все поворачивают в одну сторону. Туда и пошел. Иду, мне навстречу – пара – парень и девушка. Спрашиваю их: «Я так дойду до моста?» Парень отвечает: «Какого?» А девушка одновременно с ним: «Да!» Схватила парня за локоть и потащила дальше. Я продолжил путь, дошел до набережной, по набережной – до моста. Постоял под мостом, посмотрел на Енисей. А потом решил перейти дорогу и... Ага. Поднялся я к дороге, перехода нет. А дорога – не самая добрая, много полос, движение как надо. Пошел вдоль полотна. Навстречу – две дамы. Я их спрашиваю: «А где тут пересечь дорогу?» Они повертели головами, и одна из них заметила, как невдалеке только что перебежал дорогу некий мужик. Она мне и сказала: «А вот же, переход!» Не поспоришь, да.
Пройдя еще некое расстояние вдоль полотна, я, наконец, нашел светофор. Перешел дорогу, дошел до гостиницы «Красноярск» и сел в кафешке рядом. Там же располагалась маленькая летняя сцена с местным MC, который вовсю крутил свои композиции, и кричал всякие лозунги, типа: «Красноярск против наркотиков!!!» Было много народу, фонтаны работали вовсю, жизнь бурлила. В какой-то момент MC крикнул: «С праздником, дорогие красноярцы!» Я удивился, подозвал официантку и спросил, что за праздник. Она пару секунд посмотрела в сторону сцены и ответила: «Чистая книга, написано».
Кто куда, а все – в Красноярск. Там есть фонтаны, ветер, скалы, река (самая настоящая), тишина и покой. Там можно прожить всю жизнь и просто погостить пару дней. Там красиво и уютно. Без всяких шуток.
dp
Прекрасный человек по имени Александр и псевдониму – Флейм однажды (недавно, вообще-то) сказал, что современный человек новости узнает на «башорге». Реальная тема – хочешь быть в курсе событий, лезь в ленту анекдотов. Там все до мелочей написано, да еще и не официально, а по-человечески.
Было как-то доброе утро века, а я прочитал веселенькую новость в башорге. Про группу «Deep Purple». Говорили (в новости), что она, эта группа, исполнила незаконно свои же песни 19 октября прошлого года, в Ростове. Классно!
evermind
Сегодня видел самую глючную приспособу из ever made – двухколесный скейт. Знаете, две доски, на каждой по колесу, скрепленные специальной толстой осью, они могут поворачиваться относительно друг друга, а колеса приделаны на таких крепежах – как крепятся колесики к компьютерным стульям, и вертятся на все 360. Жуть!
И вспомнился мне почему-то фильм «Назад в будущее». Лирический герой там – он ого-го, какой крутой, по любому поводу хватал скейт – и давай гнать, только его и видели! Да, этот парень явно не из Академа. Попробуй он так рассекать по Пироговке – посмотрели бы поцаны, посмеялись бы. Четкая такая иллюстрация того, как человек зависит от условий. «Всю жизнь работаешь, копишь, и не доешь, и не доспишь»...
Удачное невезение
Человек стоит в дверном проеме и бормочет под нос: «Ну и чего? Решил же уже все давно. Пора решаться. Чего стоишь? Давай, иди, прыгни!» Направляется на кухню. Запинается о книгу, оставленную на полу, чертыхается. Подходит к окну.
Смотрит вдаль – долго, как будто пытается сохранить в памяти этот вид. А там – вечерние сумерки над большим городом. Дом напротив необычно темен, и всего пара окон горит где-то напротив. Видно крышу – окна человека расположены примерно этаже на четырнадцатом. На крыше сидят две фигуры, прямо на краю, и болтают ногами. На антенне, наблюдая за ними, расположилась ворона. В небе плывут серые обрывки облаков, сквозь которые просвечивает первая вечерняя звезда. Человек смотрит, поднимает руку и кладет на стекло ладонь. А само окно – не стеклопакет, а самая обычная «совковая» рама. Человек нежно гладит стекло, бормоча под нос: «И на фига только сегодня на работу ходил? Лучше б в ботсад смотался...» Медленно скользит рукой по стеклу вниз и достигает щеколды. Тянет вверх. Щеколда не поддается.
Человек дергает посильнее – тот же результат. Он перехватывает другой рукой, надавливает. Со скрежетом стержень щеколды выдвигается на пару миллиметров – и не двигается больше. Человек чертыхается и устремляется в кладовую за молотком. По пути спотыкается о книгу, чертыхается, бросает на нее взгляд – «Dictionnare – Francais-Russe». Отпинывает к стене; книга ударяется в стену и снова отскакивает в центр коридора. Человек не замечает этого – он спешит в кладовую. Открывает дверь и смотрит на полки. Говорит: «Мо-мо-мо-мо-ло-точек!» Как бы зовет его. Смотрит, смотрит, а потом начинает грязно ругаться и сбрасывать с полок все. Звенит стекло, рассыпаются гвозди и шурупы, падает электродрель, гремит банка с остатками черной краски. Летит на пол ящик со старыми, еще черно-белыми фотографиями. Человек замирает, смотря на выцветшие лица. В руке его уже зажат молоток, непонятно как появившийся.
Человек зажмуривается, делает несколько глубоких вдохов. Говорит: «Надо. Надо». Идет на кухню. Снова спотыкается о книгу. Бормочет: «Я не говорю со словарями». Подходит к окну и начинает долбить по шпингалету. Ему неудобно: молоток приходится держать боком, потому что подоконник очень близко к шпингалету. Откалывается старая краска, летит на пол и на штаны человека. Наконец шпингалет выскакивает вверх. Человек открывает раму. Хватается за следующий шпингалет – этот вообще проржавел насквозь. Но, как это ни странно, поддается легко, и вот отворяется вторая рама.
Она отворяется, сильно бьет человека в лоб, и он отшатывается назад. В окно врывается порыв ветра, и отшвыривает человека к стене. Он начинает кричать, а ветер рвет на нем одежду. Потом – кожу. Потом – плоть.
Взрыв смеха
Сцена. На сцене стул. На стуле человек. На человеке пиджак и галстук.
Взрыв смеха.
Человек отталкивается от спинки стула лопатками, встает. Ноги не держат его, поэтому он, потешно размахивая руками, взмывает под потолок. Слышится гулкий удар затылка о тяжелую потолочную балку.
Взрыв смеха.
Человек, устремившись снова вниз, зависает где-то между сценой и потолком. Осматривается по сторонам, смотрит прямо на тебя и говорит:
– Как же я устал все время не знать, куда меня тянет.
Снимает пиджак и галстук, остается в теле. Бросает одежду вниз, стул подхватывает ее на лету и уносит за сцену. Голос за кадром:
– Крупный план!
Человек приближается к тебе, и вот нет ничего, кроме его лица и краюшка стены справа.
– Усталость моя...
Взрыв смеха. Человек отдаляется от тебя и снова виден весь.
– Не может без меня. Она же любит меня.
Снимает тело и остается совершенно голый. Ты расширяешь зрачки и срочно хочешь его покормить – такой он худой. Такой худой, что его даже не видно.
И не слышно.
Зато слышно очередной взрыв смеха.
Мост
Герои (по мере упоминания):
СЕМЕН – некий парень. Просто так. Изначально одет во что-нибудь серое, непримечательное, типа черной куртки, черной же вязаной шапки, ну там, не знаю, джинсов каких-нибудь и т.п. Руки измазаны углем.
НАБЛЮДАТЕЛЬ – фактически, камера. Изначально умеет только моргать.
НЕКТО – тоже некий парень. Одет во все синее.
ЖЕНЩИНА – просто женщина.
Город, мост, часа три дня. У бортика стоит, облокотившись, парень и смотрит вниз. Наблюдатель моргает пару раз, потом раздается тихий голос, почти шепот, за кадром (говорит наблюдатель; голос женский):
– Семен!
Парень съеживается, снимает шапку и запихивает ее в карман (видно, что руки измазаны углем). Не оборачивается. Продолжает смотреть вниз.
Наблюдатель моргает еще пару раз.
Потом отворачивается от Семена, и ловит взглядом другого парня (некто). Тот идет, насвистывая (свист не слышно, но видно, как характерно сложены губы). Он идет к Семену, останавливается около него. Так же облокачивается о бортик (слева от Семена). Недолго оба молчат. Потом некто говорит:
– Не получится.
Семен оборачивается к нему, наблюдатель приближается к Семену. В глазах Семена – смятение и непонимание. Он слегка приоткрывает рот, как будто собирается что-то сказать. Сморщивает лоб, но явно ничего не придумывает и отворачивается. Снова оба молча смотрят вниз. Наблюдатель моргает.
– У меня сегодня украли все деньги, – говорит некто. – Представляешь, только зарплату получил – всё выгребли, прямо, ну, всё. Как так, вот всегда считаешь, что тебя-то обойдёт, что тебе-то всё, ну, нипочём. А вот раз и...
Замолкает. Семен вздыхает, достает из кармана шапку, смотрит на нее.
– Я тоже так думаю, – говорит он, продолжая изучать шапку; наблюдатель моргает. – Но иногда как будто программа сбой дает – это как, знаешь, поздно когда, надо на другой берег и под ложечкой сосет. Вот так.
Замолкает. Прижимает руку к животу, как будто изображает, как сосет. Потом засовывает шапку в карман. Некто хмыкает. Наблюдатель моргает.
– Утром еще, – говорит Семен, – сидел в приемной, и всё хотел оттуда уйти. И все равно, хоть и хотел, не уходил. В такие моменты, или периоды – такие вот, надеешься, что все закончится быстро, а быстро не получается, и тянется все, тянется, тянется.
Некто перебивает:
– ...И что теперь делать – ума, ну, не приложу. То ли стоит в милицию обратиться, то ли, ну, ничего не делать.
Семен шумно вздыхает, смотря вниз с моста. Потом говорит меланхолично:
– Мы разговариваем, как глухой и слепой. Глухой не слышит, но видит мимику и думает, что понимает, хотя это не так. Слепой слышит, но не видит мимики, и тоже считает, что все понимает...
Некто отстраняется от бортика, обходит Семена и встает с другой стороны (справа). Говорит:
– Как думаешь, если упасть вон туда вниз, то, ну, сколько жить останется?
– Не знаю, – отвечает Семен. – Не думаю об этом. Вообще.
– А мне кажется, зависит от везения. Должно сильно повезти – или наоборот, ну, не повезти...
– Скинуть хочешь? – без интереса спрашивает Семен. Некто снова хмыкает.
– Нет, – говорит он. – Ты и сам-то не можешь, куда уж мне.
Достает ручку, щелкает пару раз кнопочкой на ней, показушно бросает вниз. Наблюдатель моргает.
– Нет, – говорит некто, – не хочу. Если, конечно, ты, ну, не хочешь.
– И я не хочу, – уныло говорит Семен.
– А в принципе, – добавляет некто, – я б и не смог, даже если б сильно захотел. Я же ангел.
Слово «ангел» протягивает со слегка издевательской интонацией.
– Да какой уж там ангел, – бормочет Семен. – Этак и я ангелом выхожу.
– Нет, ты не выходишь, – говорит наблюдатель. Семен ежится, достает шапку и надевает на голову. Некто трет глаза, а потом молча уходит.
Семен поворачивается к наблюдателю, смотрит в упор. Ухмыляется. Говорит:
– Ты вечно все путаешь. Я тебя не просил ни о каких ангелах, и уж тем более о собеседниках. Что ты вообще там малюешь? Знаешь, если весь окружающий мир рисовать углем, он получается серым.
Наблюдатель моргает.
– Серым! И серость эта не снаружи, а внутри, вот тут, – тыкает пальцем в висок. – Может, нам снова пора поменяться?
Камера разворачивается на 180 градусов и в кадре – женщина, у нее тетрадь (страницы – в клеточку, зажата в руке, на листке видно какие-то невероятные угольные разводы) и кусок угля.
Она говорит:
– Ну, можно, конечно.
Она передает ему тетрадь и уголь, подходит к бортику и упирается в него локтем.
– Думаешь, у тебя получится лучше? – спрашивает она.
– Думаю, да, – говорит Семен, переворачивая страницу и начиная явно что-то рисовать. Женщина замирает, как бы позируя. Семен отбрасывает кусок угля и достает из кармана другой, почти такой же.
– Все равно ты не нарисуешь ничего, что не нарисует он, – говорит женщина, наконец.
– Кто? – не понимает Семен.
– Он, – женщина тыкает пальцем в наблюдателя. Наблюдатель моргает. Семен смотрит на наблюдателя, камера медленно начинает разворачиваться, изображение меркнет. В темноте – голоса:
– Кажется, выключили свет.
– Нет, замазали холст.
Эпидемия
Все было слишком простым, все было слишком отменным, Am F C
Еще бы эти кресты не застилали свет дня... G Am
Но что-то произошло в тягостной этой Вселенной Am F C
И жуткий, пагубный рок капканом стиснул меня – G Dm
Переломало хребет, земля сдавила по горло, Dm F C
Льдом затуманило взгляд, огонь в сознаньи угас, G Am
Жуткой болью дыханье холодное сперло... Am F C
Ты же можешь помочь мне, прямо сейчас – G E
Одна дорога тебе, рисунок красным по белу, Am F
Ну что же ты все молчишь? Одна дорога тебе! C G
Решенье слишком простым казаться может. На деле... Am F
Чего ты медлишь, скажи? C
Спасения нет – G
Давай, добей же, добей! Dm F
Давай, добей же, добей! C G
Добей, Dm
Добей, F
Добей. Am
Скоро и ты падешь в стычке с такой же болью:
Воздух вокруг давно вирусом поражен.
И на твоих губах он прокипает солью,
В легких твоих гнездо, верно, свивает он!
Слышишь сирены вой? – кто-то еще сломался,
Кто-то еще разбит этим троянским конем,
Кто-то еще, как в дар, воздуха надышался.
Нынче же платит дань ледяным огнем...
Все было слишком простым – да нынче тоже несложно, ==> Hm
Понять любому дано законы этой войны,
В односторонних мостах, односторонних таможнях,
С одним решеньем для всех – зайти с другой стороны.
Позиционная чушь для слишком умных потребна,
Тех, кто не вскормлен с копья, в прицел не смотрит на свет...
Я был всегда среди них, но жизнь порой так нелепа!
Мне очень больно, поверь! Противоядия нет.
Одна дорога тебе, один лишь взгляд из прицела,
Чего же ты все молчишь?! Одна дорога тебе!
Решенье слишком простым казаться может на деле.
Чего ты медлишь, скажи?
Чего ты медлишь, скажи?!
Давай, добей же, добей!
Давай, добей же, добей...
Добей,
Добей,
Добей.
Выбор мудрых
Я продал свою душу на майдане – Am
Она стоила много денег, F
Теперь деньги звенят в моем кармане, Cm
Вестимо, час пришел и день их. Bm
Я продал свою душу на базаре. F#m Am
Я продал свои мысли торговке,
Приклеив к ним очень смелый ценник:
Толкучка совсем не рада обновке,
Стоила она слишком много денег.
Я продал свои мысли торговке.
Я отдал свою дружбу бродяге, Am
Он отплатил мне мало, но щедро: F
Дал мне взамен бочонок бодяги Cm
И отдал все свои километры, B
Я отдал свое счастье убийце, Am
Он отплатил мне свинцовой монетой. F
Вырвал из меня все прошлые лица Cm
И оставил во мне только след их... Bm
Только след их... F E
Что ж, получи все, что ты хотела, Am
Не напрягайся излишком боле. F7
Вот он тебе мой подарок – тело, Cm
Все без иллюзий, тоски и боли, Bm E
Больше не будет душевных пыток, Am
Мыслей, бессонницы, дружбе скидки, F7
Все будет просто и в плане быта – Cm
Не омрачен будет быт избытком. Bm E
Я продал свою душу на майдане – Am
Она стоила много денег, F
Теперь деньги звенят в моем кармане, Cm
Вестимо, час пришел и день их. Bm
Я продал свою душу на базаре. F#m Am
Я продал свою душу на базаре. Cm Em
панкотА
А история-то, собственно говоря, была весьма незамысловатой. Нашелся некий панк, который решил сделать себе ирокез. Для этой цели он достал меда и талька, смешал один к двум, ну и на волосы намазал. Подождал полчасика, и поставил на голове нужную конструкцию. А потом все хорошенько продул феном и подровнял ножницами. На все-про все ушло не больше полутора часов.
Дело в том, что на следующий день был концерт, на котором ему надо было сыграть. На открытом воздухе. Спал сидя, чтоб не испортить свой тяжкий труд.
И вот, на следующий день идет он, насвистывает «Про дурачка». Люди почему-то смеются ему вослед, хотя темно-серая конструкция, получившаяся на его голове, явно очень крутая. Ну и ладно, думает он, ну и смейтесь, мне по фигу, я панк!
Приходит он, значит, на концерт, а там уже народу – о-го-го. Радостно на душе стало прямо сразу. Подходит к сцене, его там встречает администратор, смотрит на прическу и говорит:
– Н-да, ну ты даешь... Реально панк.
– А то ж! – весело отвечает панк и заходит за сцену. А там уже все его музыканты собрались, только его и ждут, хотя водка уже открыта, да косяк раскурен. Смотрят на него пацаны – и как начинают ржать в горло!
– Чего вы? – удивляется панк.
– Да ничего, – отвечают пацаны. – Пипец прича, вот чего.
– Зато круто! – огрызается панк, и быстро взглядом находит среди прочих обломков свою гитару. Ну, объявляют их, и вываливают они на сцену. Встают во весь рост, аккорд первый – бац! А зал ржет – не может.
– Да вы что, е*нулись все?! – не выдерживает панк и бежит в гримерку. Подбегает к зеркалу, смотрит на себя – и не узнает. Пчелы, осы, оводы, слепни, мухи... Всех насекомых города, похоже, приманила его прическа.
пробки
Есть у меня одна такая милая и наивная песенка под названием «Взгляд». Когда-то давно я написал ее, записал, и на долгое время забыл. Сейчас пошел курить и подумал, что песенка ну совершенно верная. Полностью иллюстрирует мою идиотскую жизнь. Вечно попадаю в пробки. И стою, стою, стою, трачу бензин и нервы. Что? Я не вожу машину? Ну и что. Какая разница, сидишь ты за рулем «мерса», рычагами танка или ноутбуком? Суть-то не меняется. Тот, кто везуч – избегает пробок. Тот, кто невезуч – вечно обречен плестись в хвосте самой длинной, пыльной, жаркой и прогазованной пробки.
Так движется вся жизнь. Кто-то появляется и пропадает, а я уныло выглядываю из окошка, изнываю от жары и ненавижу свою жизнь. И никак иначе. Ехать-то надо. Кому-то. Надо. Чтоб. Я. Ехал.
сентенция
Когда решаешь, что должно быть что-то хорошо, привыкни к мысли, что конкретно тебе поначалу может быть очень даже плохо.
ср
Слоган для социальной рекламы:
Искусственные цветы не способны к фотосинтезу.
№147. Всегда
Три недели на отдых, одна для труда,
Пара дней на все прочее – так не всегда.
А всегда ты работаешь круглые сутки,
И при этом работа твоя – ерунда.
№146. Что хочешь
Дали что-то в залог – выставляй на торги.
Заставляют стоять – плюй на все и беги.
Все на свете позволено – делай, что хочешь.
Только помни: позволено все и другим.
№145. Критик
Как доски нет прямей, чем прямая доска,
Насекомого нет, мелодичней сверчка,
А слону нету равных в размерах на суше,
Так дурнее меня не сыскать дурака.
ломка головы
Забавно. Сочинил один, в общем-то, рубаи в двух разных вариантах. Сидел, ломал голову, какой бы выбрать. В итоге – не решил, и опубликовал оба под одним названием. Для меня такое впервые. Забавно.
