Колонка

Сашенька: Прикинь, «Битрикс» есть на ASP.

Сереженька: Ага, .NET, все дела.

С.: А что, может перейти. Хе-хе, с одного говна на другое.

С.: А что, по тебе PHP – говно?!

С.: Ну, да, скриптовый язык.

С.: И чо, это плохо, что ли?

С.: Да не, просто.

С.: А хули тогда гонишь?

С.: А ты чо воще на меня быкуешь, родич он тебе, что ли?

С.: Ну, да, мы уже семь лет с ним в браке.

Итак, разыскивается офис. В Академгородке.

Нужно от 14 до 20 квадратов (примерно), желательно с мебелью и интернетом.

В принципе, если у кого-то есть свободное место в офисе – можем подсесть и разделить арендную плату.

Пишите на . Обсудим всякие предложения, условия и т.п.

По-настоящему известным становишься тогда, когда начинают на твою музыку нарезать анимешные клипы. Не в смысле, они делают известным, а в смысле – это один из признаков известности. Так вот, теша свое самолюбие и ЧСВ (которые, надо сказать, совершенно непомерны) предлагаю вам работу одного знакомого, сделавшего именно это – аниме-нарезку на мою песню. Смотрите.

Сегодня не поехал на «Арт-Алтай». Сегодня пятница, тринадцатое. Сегодня было холодно, а стало жарко. Сегодня болит отлеженная шея и никого в офисе. Сегодня, сегодня, сегодня. Завтра будет суббота. Завтра будет суббота?

Читая утреннюю корреспонденцию, случайно ткнул в ссылку на один сервис типа «гугл-ридера», как-то хитро искажающий текст для удобства чтения. И там, на открывшейся странице, был пример искаженного текста: «One morning, when Gregor Samsa woke from troubled dreams, he found himself transformed in his bed into a horrible vermin...»

Он преследует меня.

Надо бежать.

Сегодня мне приснился какой-то сон. Что-то важное и значительное, ну, вы понимаете. Чтоб не забыть, я, сонный, вскочил и вбил пару слов в открытом редакторе кода. А потом снова уснул.

Сейчас, сделав одну развесистую задачку, я решил позакрывать все лишние вкладки редактора. В итоге наткнулся на вкладку с этими самыми словами. И что бы вы думали? «Жадеиты и касситериты». И это все.

Интересно, что за фигня мне снилась.

Эта телега будет вовсе даже не творческим постом, но тем не менее все равно останется никому на хер не нужной, по уверению определенного круга очевидцев. Мне, честно говоря, как-то по фигу (хм, тогда зачем я об этом сказал, вопрос). Знаете, есть такой анекдот: сынуля подходит к папе и спрашивает: «Пап, а что такое некомпетентность и равнодушие?» – «Не знаю, – отвечает папа. – Да мне и плевать».

А, ну так вот. Не далее, чем сегодня днем показал мне знакомый человек «битрикс». Я с ним имел немножко дела раньше, и как-то тогда в него не въехал вообще; и мне он тогда не понравился – чисто эстетически. Сейчас я просто в восхищении от этой шняги. Хотя это тоже все не о том, да.

На днях атаковала меня туча мух. Они кружили по дому, падали в чай, забивались в уши и вообще – вели себя не так, как подобает гостям. Ух я их мочил газетой, ух мочил. Но не смог завалить всех, поэтому сейчас они по-прежнему витают вокруг, мерзко жужжа и строя мне похабные рожи. Работая в такой обстановке, волей-неволей задумаешься о следующем.

Вот, было бы у меня не четыре конечности, а, скажем, восемь. Не, не то, чтобы я типа Шива, а типа как у паука. Эти конечности, конечно же (созвучно, ага?) живут все своей какой-то жизнью, копошатся, туда-сюда дергаются, и уследить за ними – нереально, как многоножка из анекдота – задумалась, как ходить – и перестала это делать, поскольку поняла, что ходить с таким количеством лап просто невозможно.

Сегодня, идя по Демакова, я заметил, как возле одного из домов собралась небольшая толпа людей, они о чем-то на взводе говорили, шумели, и прямо из них валил дым. Подойдя ближе, я понял, что дым валит не из них, а из-за них, то есть источник дыма за людьми. Я напряг слух, но так и не смог разобрать, о чем речь. Поэтому пришлось пробраться сквозь толпу. Резко я оказался на краю провала, в глубине которого что-то булькало, шипело, издавало зловоние и испускало вышеупомянутый дым. Когда я посмотрел вниз, я понял, что люди вокруг замолчали. Я обернулся. Они молча смотрели на меня, и в их глазах, как будто бы, читалось сожаление. Что такое? – спросил я. Один из них мягко толкнул меня в грудь, и вот я падаю, ах, черт, как же... легко.

Тем не менее, падение в неизвестный провал со зловонной, смрадной и раскаленной жижей непонятного состава, как известно, никогда не освобождала от работы. В восемь конечностей.

Даже не знаю, что добавить. Не буду ничего добавлять. :)

Завтра буду играть на квартирнике у Блэка. Поскольку это, скорее, закрытое мероприятие, нежели открытое, думаю, обращаться за информацией лучше всего непосредственно к нему (можно в контакте).

Кроме меня планируется, собственно, Блэк, а так же Егор Бегемот, Дарья Шахова и Сын Вождя. Вот так.

Ложки кончаются. То есть, уже кончились. Похоже, придется мыть посуду. Вот блин. Маленькая, гордая тоска по идиллическому спокойствию с пельменями «Царь» и огромным пакетом грибного соуса терпит крах рядом с полной раковиной. Ну что за напасть, а.

Знаете, есть способ мыть посуду. Пусть циники помолчат и отдышатся, прагматики расслабятся и перестанут зубоскалить, пессимисты приостановят нытье, а реалисты прекратят ржать. Способ есть! Чисто мужской, надо сказать, способ. Подходит он, правда, не для любой посуды. Присохшую гречку так не отмоешь, и все, на что он годится – это привести в относительно чистое состояние кастрюлю из под стоялого пельменного отстоя. А отстой этот, мужики не дадут соврать, может простоять в кастрюле вовсе даже не один день. Так что тут потребуется именно мытье, а не какое-нибудь вялое споласкивание.

Чтобы к нему приступить, надо запастись: руками, тряпкой (сухой) или полотенцем (можно не очень чистым – все равно потом в кастрюле воду кипятить, а с кипятком микробы не уживаются). Ну и, конечно, крайней необходимостью, иначе несолидно. Взять кастрюлю и вылить из нее отстой (можно и в раковину, потому что до унитаза далеко топать; с другой стороны, я никогда не понимал – почему бы не в раковину? Или вот, скажем, почему нельзя двигать клавиатуру тарелкой с супом, если на столе не хватает места, чтоб тарелку оную поставить? Или вот еще – почему бы не выключить кухонный свет чашкой с кофе, если все руки заняты всякой едой?). Вылить, а потом (заметьте! Потом! Не до выливания!) открыть горячую воду. Подставить под нее кастрюлю. Интенсивно вращая, наполнить три-четыре раза доверху. После четвертого раза взять заготовленную ткань (тряпку или полотенце) и протереть ею кастрюлю. Вуаля, вы даже не намочили рук, если, конечно, это не произошло при заполнении кастрюли водой (вообще-то, произошло, скорее всего).

После протирания – еще пару раз наполните кипятком кастрюлю и можно ее использовать по назначению. То есть – варить пельмени.

Но, черт подери, даже при таком совершенном уровне технологий иногда кончаются ложки. А без столовых приборов не поешь, да и варить без них – неудобно. Так что придется мыть посуду.

Вообще, везде так. Во всех аспектах жизни. Постоянно не хватает каких-то ложек.

В этой сцене профессор демонстрирует Фраю стенд с изобретениями Давинчи.

Вопрос: в чем подвох?

Понадобилось кнопочку для сайта нарисовать, вот, нарисовал:

Кстати, если вдруг кто-то захочет ее засунуть куда-нибудь к себе – велкам, вот вам код:

<a href="http://kain-l.ru/" target="_blank"><img width="88" height="31" alt="Психоделическая литература. Каин Л." src="http://kain-l.ru/btn-a.gif" title="Психоделическая литература. Каин Л." /></a>

:)

Поел гороха из стручков, и вспомнил, что когда мне было лет шесть-семь (еще до школы), я делал из стручков свистульки. Тогда было правильно спорить, претендуя на знание «как» – даже не зная броду. Вот и я уверял дворовых пацанов в том, что знаю, как правильно делать эти самые свистульки. У меня была откуда-то взявшаяся идея, что от стручка надо отломить треть. Свистульки мои не свистели (как и изготовленные по другим «технологиям», впрочем), но я продолжал настаивать на своей правоте.

А потом я пошел в школу, и перестал спорить. Не знаю, почему.

Классе во втором неожиданно на школу, в которой я учился, нахлынула волна идей «как делать харакири». Одни утверждали, что надо резать вниз и влево, буквой «Г» (или «L», если угодно), другие – что по прямой слева-направо (правой рукой, понятно). Были еще третьи, четвертые и восемьсот двенадцатые. У меня мнения не было, и я помалкивал. А споры на «животрепещущую» тему доводили до драк, и забавно было за ними наблюдать, такой бесплатный цирк.

В пятом классе, или около того, все подсели на жвачку со вкусом резины. Потом, классу к седьмому, она приобрела вкус и твердость пластмассы, но это позже. А в пятом, когда народ жевал резиновую резину на всех углах, казалось, что это невероятно круто. Все эти пузыри, вкладыши, наклейки с голыми бабами и машинами вызывали некий неопределенный трепет. И тут тоже был простор для споров: «как правильно надувать пузыри» (кстати, попробовал бы кто сейчас надуть пузырь из той жвачки); «сколько можно жевать одну жвачку»; «сколько разновидностей каких вкладышей существует» – и так далее. Народ спорил – я был в стороне, я не жевал жвачку.

В девятом классе у меня четко проявился интерес к десктопному программированию, и я начал шпарить всякую хрень на турбо-паскале. Тогда этот язык был еще в ходу (а, может, и нет – мне было без разницы, я штамповал, как станок). Народ продолжал спорить, а количество тематик увеличивалось и жесткость суждений укреплялась. Вокруг происходили первые сексуальные отношения, пацаны научились в драке пинать лежачих по голове, а девчонки – курить и материться. Я штамповал.

К одиннадцатому классу я стал маленькой звездой, отстал по всем дисциплинам – и мне было все равно. Я почти не бывал на уроках, потому что постоянно ездил по концертам, так что споры шли мимо меня. А люди спорили – на этот раз пытаясь казаться умными и рассудительными. Спорили в основном об учебе, будущем – ну и по-прежнему умели пинать по головам да курить-материться. Конец школы был жестче всего по темам и суждениям.

А потом... да, а потом – отрезало. Исчезло все. Вокруг, в смысле. После окончания школы мир стал аморфным и бессмысленным, как воск оплавившейся свечи. Не было формы, не было скелета. И стало понятно, что пора начинать спорить, наконец.

Не вышло.

Какая жесть. Какой дождище! Всем дождищам дождище. Ливень с таким ветром, что, кажется, могут не выдержать стеклопакеты. Грохочет дом, грохочет ветер.

Забавное ощущение – как будто мир кончается.

Есть такой сериальчик – «Lie to me» (на русский переводят как «Обмани меня»). Лично я невперенный поклонник этого сериальчика. И когда вдруг обнаруживаются новые серии, я, радостно урча, тут же их скачиваю и смотрю. Но, если разобраться, содержание самого сериала мне не доставляет так, как доставляет заставка. Не, я не хочу сказать, что оно, содержание, мне совсем никак и никуда. Оно милое, интересное. С юмором и экшеном. Как надо, короче. Просто заставка как-то прет сильнее. Все эти глаза-руки-губы, все такое живое, настоящее.

Можно, конечно, скачать одну серию, вырезать из нее заставку – и обсмотреться до изнеможения; но нет, мне почему-то необходимо качать новую серию, чтоб еще разок посмотреть заставку.

Вот такой я загадочный зверек, дорогие мои чебурашки.

У Александра Галича есть замечательное стихотворение про «Я вышел на поиски Бога». В стихотворении описывается вера человека во что-то лучшее, вера, постоянно приводящая его не туда.

Но при этом нет-нет – да задумаешься: а почему богов, которых он «сотворял», описано всего три? Не два, не четыре – именно три. Первый бог – из глины, второй – из слова, третий – из страха. Ни слова о, скажем, злобе, ни даже о богатстве-корысти, которые со «злым богом» просто-таки под руку ходят. Как же так? Не хватило мест среди богов?

А потом он выходит «на поиски доброго бога»...

Мне кажется, своим незатейливым приемом Галич кинул камушек в идею святой троицы. А от троицы до всей мировой системы религий единого бога рукой подать.

Но здесь – только одна сторона медали. Верхушка айсберга. А «низушка» оного лежит в том, кому посвящается стихотворение. Кому же? Борису Чичибабину.

Борис Чичибабин – настоящее чудо чудесное. Будучи упертым материалистом в жизни, романтиком в душе, идеалистом в творчестве и диковатым подобием Маяковского (только в Харькове, местечковым таким, и дожившим аж до перестройки – в общем, совсем другим в итоге) – он ухитрялся писать потрясающие стихи. Наверное, малая его известность тому свидетельство («А молчальники вышли в начальники, потому что молчание – золото» – Галич; да-да, Чичибабина «молчальником» вряд ли назвать можно); он успел побывать и народным любимцем, и врагом народа, пошатался по тюрьмам и лагерям. Из-под его пера вышло множество матерных и похабных частушек в перемешку с очень глубокими, прочувствованными строками, при чтении которых – ну правда!! – просто задыхаешься от восторга, восхищения, плачешь от счастья и так далее.

Вопрос: при чем тут поиски Бога, при чем тут вообще идея тотального поиска?

Думаю, отсылка все туда же. Сдается мне (прости меня, Александр Аркадьевич), что сначала Галич написал стихотворение, а потом подставил посвящение. Это шутка, конечно, но все-таки есть в ней махонькая доля серьезности.

Если посудить – творческое пространство, или, если желаете, творческая парадигма Чичибабина имела налет некоторой религиозной структурности, догматизма, потусторонности. Он вечно был «над» ничтожеством мира; скажем, лагерные шлягеры (часть из которых, кстати, стала весьма-весьма популярна) он писал тогда, когда они совершенно никому не были интересны, а когда стали – в перестроечные те же времена – он с отвращением пренебрегал низовыми и блатными тематиками, отдавая предпочтение чему-то «возвышенному».

Но Чичибабин при этом никогда не был революционером. Просто «так сходились звезды».

А значит – снова некое божественное вмешательство, непонятные повороты судьбы, полностью лишенные цели и т.п.

Галич, правда, не мог во всей мере знать «Одну жизнь Бориса Чичибабина». Посвящение он написал году в семидесятом, умер в семьдесят седьмом – куда уж ему делать далекоидущие умозаключения на основании полной картины.

Может, налицо просто проявление злого, обиженного гения Галича, видевшего суть вещей и людей с первого взгляда?

Странный фильм «Господин Никто» (режиссер – Жако Ван Дормел). Идея мрачная и безвыходная. Длинная сюжетная линия, обыгрывающая разные варианты судьбы, и показывающая, что при всем разнообразии мелочей в этих самых вариантах, итог все равно один. Иными словами, при разных вариантах «начала» все равно один конец. В этом смысле жестко осмеивается пресловутый эффект бабочки – кстати, упоминаемый в фильме между делом.

При этом все время есть легенькая тень того, что все это вспоминает старик, возраст которого перемахнул за сто, старик с маразмом, и, вполне вероятно, у него просто проблемы с памятью.

Несмотря на глючность сюжета и обилие мелких деталей, все достаточно прямолинейно и уже через сорок минут двухчасового фильма клонит в сон. Но назвать всю картину целиком скучной я бы не рискнул: она весьма милая, и в ней определенно что-то есть.

Кроме того, это прекрасная операторская работа и работа художников/трехмерщиков. Некоторые кадры просто шедевральны. Например, эффект «растворения» – когда персонаж персонажу говорит: «Ну, увидимся» – и уходит, а камера фокусируется на том, который остается. И тот, уходящий, растворяется в фоне (так же, как и в последующей жизни) – становится ясно, что они не увидятся. Или куча велосипедов, плавно летающих в космосе недалеко от Марса. Отличные, яркие цвета, часто используется эффект отражения от роговицы глаза и т.п.

И музыка подобрана потрясно, особенно для длинных-длинных эпизодов (герой куда-то едет, немая сцена, демонстрация иных вариантов судьбы).

Короче, рекомендую, пожалуй. В любом случае, я посмотрел с удовольствием. Фильм определенно весьма хорош.

Цитаты:

• «Все, что мы видим – существует. [...] Я вижу мамины глаза, но не вижу свои. Ребеночек видит свои руки, но не может увидеть себя. Так есть ли он на самом деле?»
• «Почти ничего не происходило... Как во французском кино»
• «Пообещай мне, что, когда я умру, ты развеешь мой прах на Марсе»
• «Я так часто говорила с тобой в мыслях, как же странно говорить с тобой на самом деле»
• «Хотите знать, почему я потерял Анну? Потому что за два месяца до этого один безработный бразилец сварил яйцо...»

^{(Рефлексия по поводу концерта 13 мая 2010 в Новосибирске)}

Сходил на концерт великого «Сплина» в «ДКЖ». Концерт, по моему мнению, был совершенно неудачный.

Во-первых, звук. Для такого солидного помещения, по-моему, совершенно недопустимый. Отвратительно выведен бас. Барабаны – гул бочки, кашистый рабочий, железо неубедительное (несмотря на то, что барабанщик у «Сплина» – высшего класса). Гитары, появляющиеся слишком громко и покрывающие все, а периодически наоборот – совершенно теряющиеся. Ну и микрофоны... это просто песня. Простите за невольный каламбур. Видимо, звукорежиссер просто не знал, как бы так выделить голос, и решил ввалить в него все высокие. В итоге голос особо все равно слышен не был, зато шипящие так резали уши, что хотелось их зажать ладонями. Лично мне было немного стыдно за Новосибирск. Такой отвратный звук я, пожалуй, слышал только в захолустных клубцах типа перехода «Восьмерок», когда там проводились сборные концерты групп-пионеров.

Во-вторых, как собран концерт. Да, встречались неплохие песни. Например, «Катится камень», «Письмо», «Вместо письма», «Линия жизни», «Всего хорошего»... Да что там – это ж «Сплин», черт побери, конечно были отвязные песни. Но не все. А меньшая часть. Большинство же песен составлял шлак наподобие «Проверка звука, звуука, звуука, звуука...» – и так до бесконечности. Песня про эту самую проверку, в общем-то, неплоха, но если не весь концерт составлять из подобных песен. И это была не единственная беда. Нереально огромной бедой была сама программа. Фактически, ее просто не было. Возникло ощущение (уже ближе к концу), что Васильев поссорился с администрацией «ДКЖ» и срочно переделал программу перед самим концертом, запихал в нее самый отстой да еще как попало, что в итоге привело к полному развалу программы, полному отсутствию динамики концерта, и, я бы сказал, полному провалу самого концерта. Слава богу, в зале было сплошное пионерье, и народ захавал. Особенно ближе к концу, когда, наконец, отважился встать и перебраться к сцене.

В-третьих, поведение самих музыкантов. Хотя, не музыкантов, а, скорее, музыканта – Васильева, собственно. Он двигался, как Мамонов. Ну, типа, это когда кажется, будто у человека периодически случаются припадки болезни Паркинсона, эпилепсии и неземного счастья, причем одновременно, прямо перед микрофоном и в такой ответственный момент, когда стоило бы стоять неподвижно. Васильев, в принципе, всегда достаточно потешно двигал головой во время пения, это придавало особый шарм, но тут он просто прыгнул выше нее, родимой. Его в буквальном смысле корчило. Иногда во время соляков он отходил от микрофона, заходил за барабанщика, и ходил по сцене туда-сюда, выглядя при этом точь-в-точь как медведь-урка. Кода он говорил какие-то вещи – просто говорил – лучше бы он молчал («На сцене не осталось никого без бороды...», «Борода – признак настоящего космонавта»; или «А это песня про одного доброго американского космонавта!» – о песне «Джим»). А вскриками и немелодичными подпевками он заполнял вообще все пустоты в песнях, благодаря чему испортил большинство неплохих попавших в программу штук.

Эти «во-первых», «во-вторых» и «в-третьих» – не все «в-», которые меня сегодня привели в состояние культурного разочарования. Лучше бы я не попал на этот концерт. Лучше бы встал у дверей «ДКЖ» и сделал вывод, что «нечего делать внутри». Лучше бы попал под машину («...завтра на этом месте меня собьет автомобиль...»), отравился какой-нибудь гадостью («...что все эти годы мы пили метиловый спирт...») или еще что-нибудь такое («...из подъезда увозят кого-то на скорой...»). А потом бы вспоминал и тосковал о том, что вот «был шанс пойти, эх, почему же так не повезло-то, а...». Тоска (сплин, по-сути), конечно, не самая приятная штука, но все же лучше, чем такой эффект. Не представляю, как теперь нормально воспринимать лучшую русскую рок-музыку лучшей когда-то группы «Сплин». Теперь, наверное, «больше никакого рок-н-ролла». Хотя, может, уляжется. Может, даже когда-нибудь занесет меня на другой концерт «Сплина». И тогда я послушаю их, и концерт удачный будет. И рассмеюсь я счастливо, и лягу спать, чтобы «утром проснуться живым».

Подписался на две дополнительные работы в довесок к текущей. Пятилетку за три года, без труда рыбка в пруд. Вообще, две из них «конфликтуют». Думаю, они просуществуют вместе не более месяца, а дальше – «останется только один». Ну, то есть, два...

И вот, идя сегодня с собеседования, подумал я и мне понравилось. Прикинул в уме растраты времени и избыток его – и понял, что есть еще немного времени. Буду искать четвертую. Или не буду. Или буду... 

Великий и всеобъемлющий слоган, продвинутый компанией «Nike», в свое время был очень концептуален. Он призывал выделиться, сделать что-то свое. Он так и звучал – «Just do it». Просто сделай. Никаких вопросов не оставалось – призыв был прост, и, кстати, отлично воспринимался вырванным из контекста компании «Nike».

В наше же время выделяться необходимо, чтобы не выделяться. То, что люди делали раньше, чтобы не быть как все, сегодня делается, чтобы не выделяться. Поэтому я предлагаю перефразировать слоган, и окончательно вырвать его из контекста «Nike».

Just be it.

Просто будь этим. Не выделяйся. Если человек ничего не пишет, не высказывает свое мнение по любому (даже не знакомому ему) вопросу, если он не отмечается в комментах и не валит свое «Я» везде, где только можно – он уже выделяется. Но ведь такова «болванка» человека, его истинная натура – ничего не делать, сидеть и воспринимать. Если он изначально не знает о моде «всегда иметь мнение», он и не будет лезть со своим мнением куда ни попадя. Так что, ребята, продвигаем слоган. Пусть каждая собака будет его знать!

Just be it. 

Митя написал замечательный отзыв на «Аватар».

«...после вверения солдату синего инвентаря покидание части есть просто дезертирство...»

«...Прекрасным сине-зелёным трёхмерным выставляется предательство самого человечества, человеческого рода в целом...»

«...Не могу согласиться, что "небесные люди" в "Аватаре" показаны в таком уж негативном свете. Среди них есть самоотверженные учёные. Есть военные, которые, как и положено, выполняют приказ. И даже их менеджер вызывает не отвращение, а понимание: сколько мы видим таких руководителей в наших офисах, и их поведение просто называется "нацеленность на результат", плюс – чрезмерная усталость...»

Отличный отзыв на «Аватар», по-моему. Очень меткий. Хотя и касается тех вещей, которые обычно не затрагиваются при освещении этого фильма. И дискуссия там тоже весьма и весьма. 

Новосибирские частные извозчики стоят дороже, чем вызываемые по телефону такси. Парадоксально — почему так? Вот вас не удивляет? По идее, для улучшения их бизнеса, им надо сделать занижение цены извоза, а не завышение. Так же парадоксальны частники на автовокзале. Но самое парадоксальное — то, что все ими пользуются. Все знают, что то же такси выгоднее, удобнее, и часто быстрее вызывать по телефону; это еще и гарантии дает — выпадет, скажем, что-то из кармана — и вернут, а частник — черт его потом упомнит, какой он был, да кто. А ездить по завышенной цене, особенно после того, что тебе говорят — «По цене билета!» — это как-то... Странно, что ли. Как будто ты, совершенно точно зная, что это не так, соглашаешься на этот «невинный» обман. И так всегда — нас вечно обманывают, обдирают, обсчитывают, а мы — мы молчим, глотаем, соглашаемся, подыгрываем.

Пару дней назад видел замечательную картинку: по улице бежала стая собак. Холод был адский, и они, на ходу, жались друг к другу, создавая плотную массу. Не сбавляя хода, они пробежали мимо меня, пересекли перекресток и убежали за близлежащие киоски. У всех было единое стремление, они грели друг-друга, и им явно было не холодно — как мне, например. Я дубел, дышал на руку, пытаясь ее как-то согреть; страшно хотел курить — но вдыхать дым на холоде было как-то боязно. У людей такой взаимовыручки, как у собак, не бывает. Не бывает же? Я же прав? 

Проблема первая. Поиск

«Мы живем в такое время, когда все уже написано», – говорят эстеты и приверженцы обломовщины, и они в чем-то правы. Даже не в чем-то, а просто правы. Изобилие музыкальных стилей, разработанных идей, выброшенных на помойку мыслей столь вопиюще, что можно писать пресловутый «боян» под любым текстом, за исключением некоторых аналитических и научных статей.

Можно-то оно можно, да только зачем? Самые великие рассказы-романы, как известно, просты, и повествуют о достаточно простых человеческих ситуациях, хотя, может, и под нестандартным углом. Самая великая музыка не содержит диких гармоний или адских запилов (кроме редчайших исключений, типа «Полета шмеля»). А значит, любое великое произведение – «боян» по природе своей, поскольку оперирует чем-то само собой разумеющимся.

Тем не менее, современные «творцы» пытаются «выйти за рамки». Им не хочется писать «бояны», им хочется «делать свой стиль», «создать что-то свое». И они, как полагается человеку рассудочному, считают, что уникального можно добиться чисто механическим перебором. Между тем – извините за отстраненный образ – кто-нибудь пытался когда-нибудь завести домен в зоне «.com»? Перебирали тонны уже занятых кем-то зачем-то имен? А ведь это – песчинка по сравнению с тем, что существует во много тысяч раз дольше всех зон. Музыка. Литература. Изобразительное искусство.

Несмотря на то, что практически все понимают бесполезность и ущербность поиска через перебор вариантов, к нему прибегают чаще всего. Поэтому бесперебойно плодится мусор, который годится, разве что, на демонстрацию студентам консерваторий и литературных вузов – «так делать нельзя».

Поиск, кажущийся на первый взгляд таким важным и интересным, приводит в итоге к тому, что человек, найдя идеальное сочетание звуков, слов, линий, присваивает его, и говорит: «Это – мое!» А потом ему начинают поступать жалобы на то, что «ну, это уже было, это Бетховен, это Малевич, это Мураками, это... это...». Итог всегда на что-то похож, никуда не деться. Зачем тогда был поиск? К чему? Кому он был нужен? Может стоило сразу на него забить, и идти «куда ведет сердце»? Может, и стоило. Но тогда могла бы возникнуть другая проблема.
 

Проблема вторая. Отсутствие поиска

Да, абсурд – одна из ведущих энергий творчества, и одновременно одна из самых больших гирь, тянущих творчество на дно. Наравне с проблемой поиска существует так же проблема его отсутствия. И здесь не идет речи о какой-нибудь золотой середине. Здесь идет речь о том, что если человек занимается поиском – у него проблемы. Если не занимается – у него тоже проблемы. То есть, «отпустив удила», так сказать, отдавшись течению, тоже ничего хорошего добиться не получится.

В интернете в наше время полно опусов, полностью избавленных от поиска. В узких кругах это называется графоманией. Да, на любое стихотворение, на любой рассказ, статью и так далее найдется свой читатель. Даже если опусом будет два слова: «Хочу есть» – обязательно найдется кто-то, кому он понравится, и этот кто-то, если победит лень, напишет: «Гениально!». Признает, так сказать, гения при жизни. Голодного гения. А что? Поэт должен быть голодным, и если кто-то пишет: «Хочу есть» – не является ли это заявкой, вроде: «Я – поэт»?

Да, находится читатель, находится зритель и слушатель для любого материала. Любой материал может быть назван новым, интересным и гениальным. Субъективизм и полное отсутствие ликбеза порождает оценку, которая свободна от профессионализма, самую, надо сказать, чистую оценку рассудка. Но стоит ли такая оценка того, чтобы на нее опираться?

Сократ говорил: «Если вы хотите починить обувь – вы идете к сапожнику. Если хотите подковать лошадь – обращаетесь к кузнецу. Почему же правительство состоит не из обученных правителей, а из горожан, которые совершенно ничего не смыслят в управлении?» Почему опусы, типа «Хочу есть» не вызывают ажиотажа и общественного резонанса? Да все просто – на них не реагируют авторитеты, многие из которых собаку съели на оценке мусора, и многие из которых совсем не просто так авторитетами стали. Стало быть, условные «сапожники» и «кузнецы» остаются в стороне, а их дело делают «горожане». Те, которые не разбираются в вопросе. И чего же тогда стоит их оценка?

«Творцы» же, не пытаясь ничего искать, продолжают плодить все тот же мусор, подбадриваемые мелким кругом ближайших друзей и таких же «творцов», которые тянутся к себе подобным. Один пишет: «Я любил тебя, а ты меня бросила». «Все бабы стервы», – поддакивает другой. И все счастливы. И не нужен никакой поиск. Может, и правда – не нужен?
 

Забудьте обо всем. Забудьте о «Сядь на берегу реки и жди трупа своего врага», забудьте о «Ищите и обрящете». Сдается мне, что в творчестве главное – творить не потому, что надо бы творить, а потому, что иначе нельзя. Если вы можете иначе – немедленно бросайте это дело.