Аритмия

Самым ранним, неведомым часом
просыпается город. Молчит
глухо за ночь остывшая насыпь,
знак «последний вагон» – словно щит,

где гербом отпечатан локомотив,
а рычаг перевода стрелок –
это меч; дождик кос и мелок,
и от этого как-то особо проти-

вен и грустен сегодня город.
Не спасает ни шарф, ни ворот,
и под черным крылом зонта –
        пустота.

Что-то с сердцем – опять аритмия,
или просто спешит оно
по делам; каждый раз – впервые
ощущение мышцы больной,

где блюзово-привычный ломается ритм,
переходит в морзянку. Ломко,
словно кашель, его котомка
в клетке ребер срывается, бьется, трещит

подгнивающей тканью, швами.
Как поможешь ему словами?
И под черным крылом зонта –
        пустота.

Запускает конвейеры город,
оживают гудки и звонки,
начинают ругаться моторы,
начинают свистеть свистки,

начинают клаксоны по пробкам орать,
и так далее – все подвижно.
Мне совсем ничего не слышно –
я вжимаю три пальца в три острых ребра,

словно в рану вогнал затычку.
Как спасенья, жду электричку,
а под черным крылом зонта –
        пустота.