Рубаи

Нынче стала луна золотым пауком,

Оплела землю сетью, поймала мой дом.

Этой осенью каждый из сорванных листьев

Отзывается в горле упрямым комком.

Многоцветна как радуга чья-то душа,

И упряма – почти Насреддинов ишак.

Неразбитая ваза скрывает потемки,

Как бы ни была внешне плоха-хороша.

Если заперты двери, и стулом приперты,
Не спеши открывать их, чтоб выбросить сор ты –
Вдруг там встретится жуткий, чудовищный зверь,
Или выход из теплой, уютной реторты.

Исправляя ошибки, дружи с головой,
Ведь ошибки к ошибкам так тянет порой,
Что исправив одну, получаешь пять новых,
И все пять много хуже решенной одной. 

В нелюбви – как в зиме; не посеять в снегу б
Все слова, обронив с обмороженных губ.
Их поток только лед порождает в итоге,
Словно дождь в январе – колок, резок и скуп.  

Если многое делаешь – многое надо:
Воли, гонору, веры, удачных раскладов.
Только надо уметь видеть в этом предел –
Склад ума много лучше безумного склада.

Если всех расстрелять без разбора-суда,
Все порушить, стоптать, разбросать и раздать,
Извиниться – хорошая, в целом, идея,
Только жаль, что других нет идей никогда.

Три недели на отдых, одна для труда,
Пара дней на все прочее – так не всегда.
А всегда ты работаешь круглые сутки,
И при этом работа твоя – ерунда.

Дали что-то в залог – выставляй на торги.
Заставляют стоять – плюй на все и беги.
Все на свете позволено – делай, что хочешь.
Только помни: позволено все и другим.

Как доски нет прямей, чем прямая доска,
Насекомого нет, мелодичней сверчка,
А слону нету равных в размерах на суше,
Так дурнее меня не сыскать дурака.

Утешение часто страшнее суда

И циничнее пряника после кнута:

Чтоб утешить кого-нибудь, надо сначала

Сделать плохо ему, оплевать, растоптать.

Вариант 1 (романтический)
Люди любят (о да, тут уж каждый мастак),
Даже если уже очевидно: и так
Хорошо все решится, но ждать целый месяц,
Надавить – и решить за два дня кое-как.

Вариант 2 (правильный)
Люди рвутся за день кое-как все решить,
Даже там, где бы стоило и не спешить –
За два месяца, скажем, решилось бы лучше.
Где богатство нашли бы – находят гроши.

Программисту легко – сел и сделал что надо.
Хорошо музыканту – сыграл и все рады.
А вот зайцу зеленому – ох, тяжело –
Не берут на работу, не жалуют, гады.

Если хочешь великое миру дарить,
Если хочешь сиять, как в ночи – фонари,
Научись унижаться, выпрашивать деньги,
А научишься – будешь способен творить.

Коль ошибся, смолчал – сразу будешь лжецом.
В понимании самом глубинно людском
Называется ложью все то, что не правда –
Недомолвки, ошибки и правда в другом.

«Надо что-то менять!» – говорят патриоты.

«Надо все обсудить!» – говорят из народа.

Если кто-то о чем-то подумать решил,

Это вовсе не значит, что сделает что-то.

Не стоит потакать живой природе,

Она – анахронизм, отброс, уродец.

Она недопустима для людей,

Она не уживается в народе.

Так охота, чтоб все получалось легко,

Так охота прожить без цепей, тупиков,

Так охота поверить, что истина рядом!

Только эта чертовка всегда далеко.

Очень глупо мечтать, закусив удила,

Перед смертью закончить мирские дела:

Смерть всегда неожиданна и нежеланна,

Даже если отчаянно ждал и желал.

Разве можно любить, ненавидя при том?

Разве можно и праведным быть, и скотом?

Да, конечно же, можно! Все это не ново

Для мешка, что всегда почему-то с котом.

Невозможно кому-то всегда угождать,

Невозможно кому-то быть верным всегда.

Приедается все – колбаса, макароны,

Красота и покой. И любовь. И вражда.

Мы, они – люди в целом и частном равны:

Удивительна глупость нам со стороны,

Но когда мы творим что-то глупое сами,

Мним, что выглядеть глупо совсем не должны.

Если дел очень много, дел невпроворот,

Слишком часто на что-то ненужное прет.

Коль сомнительна польза – сомнительно дело,

Почему всегда кажется наоборот?

Убеждение есть у любых дураков:

По пути, что не верен, вернуться легко,

И поэтому можно идти без боязни.

И уходят они далеко-далеко.

Что ж, пока не сойдутся Земли полюса,

Будет черная в жизни идти полоса;

Кто рисует искусно дерьмо на бумаге,

Тот, возможно, сумел бы и жизнь описать.

Эстетизм – это первый предвестник беды.

Стоит знать, чтоб спастись от такой ерунды:

Хоть смакуй в ресторанах, хоть жри как собака –

Это только процесс поглощенья еды.

Что сижу на диване, что в койке лежу –

Лень бранят все вокруг, прямо мрак, прямо жуть...

Я бы вам рассказал, как подняться над ленью,

Но рассказывать лень, вот и не расскажу.

Без особых различий земля родила

И царей, и холопов, но выбор дала:

Малым людям – за лень отчужденье и скуку,

А великим – тюрьму с клеветой за дела.

Очень мало оценка текущая значит,

Кто святой – не понять, кто предатель – тем паче...

Все равно же Аллах нам воздаст по делам,

И потомки бесспорно оченят иначе.

Ничего нет глупей, неуместней, слабей,

Чем сравненье по планке двух разных людей.

Может женщина быть самой лучшей на свете,

И при этом ненужной совсем, хоть убей.

Всем известно, что принц благородней слуги:

Так свое почему-то в руках у других,

Так ударить всегда легче самых любимых,

Так надежней всего дураки и враги.

Я могу стать звездой – а мечтаю поспать.

Я могу взять Казань – а ныряю в кровать...

Даже страшно подумать порой, что бы было,

Если б люди решались начать воевать.

Я знаком с кукловодами всякой страны.

И заметил: едва получая чины,

Так наивно решают слепцы-кукловоды,

Будто властью над куклами наделены.

Говорят, что душа – это все ерунда,

Невозможно ее доказать, увидать.

Но при этом все знают: да, душу не видно,

Но зато уж бездушие видно всегда.

Выйдет в небо луна – я ее не увижу,

Не замечу, как снег скроет улицы, крыши.

Как ни гни, невозможно познать красоту,

Если думаешь только о том, как бы выжить.

Мне так нравится этот подход – вероятно,

Подчиняюсь я принципам низменным, стадным:

Лгун, предатель, подлец – может стать добряком,

А имеющий власть – негодяй безвозвратно.

Кто-то может роман сочинить про войну,

Кто-то может геройски слетать на Луну -

Очень много великих людей на планете,

Но, увы, много больше подобных говну.