Злоба раньше была типичной,
в чем-то пьяной, и оттого
возникал вопрос неприличный:
у Есенина зуб на кого?
А при пристальном взгляде, мрачном
погруженьи в чужой успех,
возникал ответ однозначный:
у Есенина зуб на всех.
Что Есенин, его позиций,
даже вкалывая как чёрт,
никогда и никак не добиться,
хоть режь вены, хоть пой конкорд.
Посему сам себя не ешь-ка,
и сотри со щеки слезу.
И спроси у себя с усмешкой:
у кого на Есенина зуб?
На Есенина – боже правый –
здесь взаимности пышный цвет! –
зуб у всех, он пожил на славу.
А они не пожили, нет.
Не смогли ничего, не свершили,
спали, умерли и – шалом! –
вместо тела лежит могиле
зуб Есенина под стеклом.