Он всходит, расправив спину. // Em
Железный взгляд – словно нож.
Трибуна ли, гильотина – // F#
с балкона не разберешь. // Em
Кивает бумажным лицам,
кивает кривым рядам.
Тиранам порой не спится,
все прочие спят всегда.
Он, может быть, и мечтает
спасти обреченный град,
и, может, в том помогает
чиновничий маскарад,
и, может, он даже верит,
что быть тому суждено –
что тьма городских артерий
наполнится светом, но
участникам маскарада
известно, чем болен он:
он любит врагов и падаль,
боится друзей и жен.
Ползут метастазы слухов
по городу, ропот злей:
«Разруха, – твердят, – разруха!
Земле предадим, земле».
Гроза над его головою
имеет большой успех.
Но вот он встает, не воин,
и плавно шагает вверх.
Его провожают взглядом.
Молчат десять тысяч ртов.
По правилам маскарада
к интриге любой готов.
Он вглядывается в лица
ладонь к тишине подняв,
и мне почему-то мнится,
что смотрит он на меня,
и смотрит с такой тоскою,
что я не могу терпеть.
Шепчу я: «Да что же такое?
Дайте ему умереть...»
Он в круге стоит размытом,
ладонь к тишине подняв,
и я сознаю – глядит он
действительно на меня.
И между льстецами, между
рядами глядящих в рот
он выстрела ждет с надеждой.
Снайпер не подведет. // C Am
Не подведет. // Em