Это – незаконченный венок сонетов. Сначала писалось все в одной струе, а потом тот фактор, который подвиг меня на это писательство пропал – и дело застряло. Более настроение это не возвращалось. Так что пусть будет, как есть.
Прощай, монотонный май. Прощай.
Купается море в лучах зори
И звезды растаяли в вышине.
Плеск волн и проснувшихся чаек крик
Роднее всех звуков прошедших дней.
У сердца отныне быстрее ритм,
И путь к горизонту стократ длинней.
Свобода дается легко – бери!
И будь вечность мига единым с ней.
О здравствуй мой май, монотонный май,
Ты – пропасть, падением заманив,
Ты можешь спасти – и свести с ума,
Но только пока мы с тобой одни.
В лицо ветер, я – сам себе Синдбад.
Искрится вода, паруса горят.
* * *
Искрится вода, паруса горят,
Сверкает предатель-испанский флаг.
Отстрелен последний уже заряд,
И в огненной каше растаял лак,
И пушек уже бесполезен ряд,
И кажется, чует победу враг.
Искрится вода, паруса горят,
Сверкает предатель-испанский флаг.
Ты должен понять, в чем покой души,
Не важно, что мир треснул по краям,
Крюки впились в борт и трещит планшир,
И люди, подобные муравьям,
Жгут парус – а он наяву горит.
Смотри, даже если нет сил – смотри.
* * *
Смотри, даже если нет сил – смотри
На дело своих, а не чьих-то рук.
За золото ты принимал пирит,
За радость скитаний – тоску разлук.
Ведь твой Минотавр – он в тебе, внутри,
Он кормчий твоих и соседских мук.
Твой флот устремился на остров Крит,
Но биться с ним надо тебе самому.
Кого-то искал он – тебя нашел,
Он жил много в ком, даже жил во мне.
Он алчет побед, он жесток и зол,
Но он не бессмертен, и ты сильней.
Твоя это ноша, беда твоя.
С небес на песок льется сладкий яд.
* * *
С небес на песок льется сладкий яд,
Ожил, скрипом досок поет причал...
Мой сон обрывается – я не я.
Я снова в системе из трех зеркал.
Я новым узором на должность взят,
Хоть я вовсе этого не желал.
Я – толстый торговец, и я – пират,
А трубка стальная – мой скромный зал.
Прохладный металл сжал в ладони циклоп,
И крутит, и ставит все вверх головой;
Он – тот, кто глядит в этот калейдоскоп,
Подзорной трубой называя его.
Мой гнев прорывается из глубин,
Гудит, словно тысяча окарин.
* * *
Гудит, словно тысяча окарин,
Неясно откуда несущийся плач.
Плачевно сказался хороший зачин,
От стройного храма – одна зола.
В пути от фундамента до руин
Так много возможностей жизнь дала,
Но путь был приемлем всего один.
И в нем места нет для добра и зла.
Все шквалы, шторма, рифы – все пустяк,
Сквозь все, как сквозь масло проходит нож,
Пройти очень просто – и если так,
Откуда приходит в мой голос дрожь?
Нас ждет, только стоит закрыть глаза,
На парусе ветер – и путь назад.
...
* * * ^ Магистрал
Купается море в лучах зори,
Искрится вода, паруса горят.
Смотри, даже если нет сил – смотри:
С небес на песок льется сладкий яд!
Гудит, словно тысяча окарин,
На парусе ветер, и путь назад
Не ведом, когда из воды рубин
Растет, расцветает, и жжет глаза.
Я мертв или жив – не ко мне вопрос,
Ответ на него – это точно ложь,
Высказывать мысль – велико ль добро?
Меня как песчинку волной снесло.
Давай, измеряй меня, изменяй.
Прощай, милый мой, монотонный май.